Книга След на кабаньей тропе, страница 66 – Валерий Шарапов

Зверев закивал и вернул Вене газету.

— Так вот, когда я спросил нашего Степку про Тихомирова, я уже знал, что он тому не звонил.

Веня сдвинул брови.

— Тогда зачем же ты у него это спрашивал?

— А чтобы он снова не начал нас с тобой воспитывать, орать, лекции читать и прочее, и прочее. Наш Степан Ефимович после того, как в последний раз с Тихомировым поговорил, очень уж сильно струхнул. Тот ведь ему увольнением пригрозил, если мы в ближайшее дни убийцу не найдем. Поэтому я сразу понял, что от нашего начальника толку не будет. Сам же я позвонил своему старому дружку Юрке и попросил его попытать Первого по данному вопросу.

Веня оживился, сдвинул кепку на затылок, его глаза радостно сверкнули.

— Юрке? Это ты сейчас про своего дружка из МГБ говоришь?

Со старшим лейтенантом госбезопасности Юрием Ткаченко, с которым Зверева связывали не только совместные расследования, но и крепкая мужская дружба, Веня тоже был хорошо знаком.

— Про него, родимого. Про кого же еще?

— И?..

— Юра наш гораздо решительнее нашего Корнева оказался. Он без лишних слов позвонил Тихомирову и выяснил, что до недавнего времени Войнова возил его старый шофер, некий Олег Чубаров. Также Тихомиров подсказал Юре, и где этого Чубарова искать. Ткаченко же сообщил об этом мне.

— И что же, ты нашел этого Чубарова?

Зверев самодовольно хмыкнул.

— Нашел. Он в Крестах живет, вот я сегодня к нему и наведался. Пообщались мы, и Чубаров этот мне рассказал все, что знал про наших охотников. Пусть немного, но рассказал.

— И что… что он рассказал? – Веня сгорал от нетерпения.

Зверев стал перечислять:

— Сказал, что действительно возил тогда в Славковичи Войнова и трех его приятелей. С ружьями они были. Собака с ними была. Судя по всему, Ильдарова Риза. Пока ехали, про службу свою вспоминали, про то, как общались еще до войны, как вместе на охоту ходили.

— А про Хромова что-нибудь рассказал?

Зверев снова усмехнулся.

— Ни про Хромова, ни про других он ничего не знает, так как общались охотники, называя друг друга не по фамилиям, а как старые друзья общаются. Самого Войнова его друзья в разговорах то Андреичем, то командиром звали. Самого молодого, то бишь Арсланова, по имени называли – Ильдаркой. Самого старшего, того, что в очках, все, включая Войнова, Фимой звали!

— Фима – это Трусевич.

— Вот именно. Трусевич Ефим Семенович.

— Ну а четвертого? Четвертого как называли?

— Четвертого звали по-разному! То Гриней, то Сапогом! Когда я спросил у Чубарова, как выглядит этот самый Сапог, он его мне и описал: высокий, мордатый, под пятьдесят ему, голос, еще сказал, у него басистый, точно паровозная труба. А еще рассказал, что, когда в грязи застряли, ни Войнов, ни Ильдар, ни Трусевич из машины даже выходить не стали. Этот самый Гриня-Сапог вышел из кабины и один их «виллис» из грязи вытолкнул. Так что наш Сапог – мужик неслабый. Выходит, не он наших артиллеристов-охотников отстреливает.

Веня позабыл про свои обиды и теперь смотрел на Зверева с прежним восхищением.

— Ну ты даешь, Пал Василич! Постой, ты тогда в кабинете что-то насчет подозреваемого сказал. Ты что, уже знаешь и кто убийца?

Зверев помотал головой, его щека предательски дрогнула.

— Этого пока не знаю, но теперь я точно уверен, что Гриня Хромов, он же Сапог – не убийца, а как раз наоборот! Хромов – потенциальная жертва нашего стрелка! Именно поэтому мы и должны найти его раньше, чем это сделает убийца.