Книга Дело сибирского душегуба, страница 66 – Валерий Шарапов

Я заглянула к Туманову незадолго до конца рабочего дня. Он никуда не собирался, сидел в окружении странных предметов. Вздрогнул, устремил глаза куда-то сквозь меня.

— Входи, Маргарита Павловна. Присаживайся. Могу чай приготовить.

— Спасибо, Михаил Сергеевич, не хотелось бы вас обременять. Есть новости, нет? Или что это было с лицами людей капитана Горбанюка?

— Кое-что отыскали. Эти люди, оказывается, тоже могут работать. Случай помог, но это не важно. В середине ноября пятьдесят девятого года из детдома на улице Рябиновой пропала воспитанница Даша Малиновская. Девочке было одиннадцать лет, ее не нашли ни живую, ни мертвую, уголовное дело не заводили.

— Почему? — не поняла я. — Мы живем в стране, где пропажа детей не считается чем-то чрезвычайным?

— Не наговаривай на страну, — нахмурился Туманов, — Страна не виновата, что кое-кто у нас порой честно жить не хочет. Шишковский вышел на некую Лопухину Тамару Сергеевну, работавшую в то время в социальной службе горисполкома. Дама на пенсии — и даже в те годы была уже не молода. Ты, кстати, была права, детские дома следовало проверить в первую очередь. О пропаже девочки заявили — все как положено. Даша грозилась сбежать, не устраивала жизнь в детском доме. Ей взбрело почему-то в голову, что в Чите у нее проживает родная тетушка. Это проверяли, никакой тетушки в Чите не было, а была старая знакомая ее покойного отца, скончавшаяся в пятьдесят восьмом году. Однажды Даша сбежала, ее поймали на железнодорожной станции, вернули, посадили в кар… или куда там сажают провинившихся воспитанников? Наказали, в общем. Но это не помогло. В середине ноября пятьдесят девятого года, через месяц после пропажи Ульяны Берестовой, она сбежала снова. Во всяком случае, так считалось. Девочку искали, потом поступил сигнал со станции Жердянской, что там видели похожего на Дашу ребенка. Девочка находилась в компании гражданина сомнительной наружности, с которым и села в поезд. Дежурному милиционеру на станции показали фото девочки, и он, колеблясь, сказал, что вроде она. Этого «вроде» хватило, чтобы снять с руководства детского заведения обвинения в халатности. Ведь к каждому ребенку милиционера не приставишь? Дашу искали на просторах Восточной Сибири — вернее, объявили в розыск, а искали или нет, дело темное. Много в те годы по стране бегало неучтенной детворы. В Красноярском крае ее, понятно, не искали. Детский дом остался не при делах. Его возглавлял некий Грабовский Игорь Денисович и, кстати, возглавляет до сих пор, являясь заслуженным работником народного образования. Есть подозрение, что труп на улице Рылеева — это Даша Малиновская. То есть не сбежала, попалась под руку маньяку. В пустующем доме он над ней и надругался, а потом ночью закопал в саду. И если бы не гражданин Ахмедов со своим погребом… Повторяю, это версия, но звучит правдоподобно, и многое указывает именно на это.

— Подожди, — задумалась я. — То есть потерпев со мной фиаско, маньяк не одумался, продолжал злодействовать?

— Выходит, так. Мне жаль, Маргарита Павловна, но звание человека, остановившего маньяка, с тебя снимается. После пропажи Даши ничего подобного больше не было, город спал спокойно. Серия преступлений оборвалась. Уточним, конечно, но похоже на то. Итак, в пятьдесят девятом году мы имеем пять эпизодов и четыре тела. Кому-то повезло, не будем показывать пальцем. В текущем году — три эпизода и три тела. То есть по меньшей мере, семеро погибших детей… Кстати, мы рассылали запросы в соседние области. Убийства случались. Дети пропадали и пропадают. Кого-то насилуют, потом убивают, кого-то просто насилуют, а потом запугивают. Зверья в стране хватает. Но чтобы где-то при этом с жертв снимали скальп… Такого не припомнят даже ветераны МВД.