Онлайн книга «Дело сибирского душегуба»
|
— Эрудит, — усмехнулся Мишка Хорунжев. Все присутствующие заулыбались. Опорный пункт милиции в Чибисах оказался на удивление обустроенным, чистым. Имелась даже агитация, шкаф с документами. Жилище участкового находилось за стенкой. Гремела поварешками пышнотелая Груша — законная жена товарища Синицына. И сам он производил впечатление приличного человека. Местному «Анискину» было далеко за сорок, форма сидела ладно, не лоснилась, лепешки грязи с сапог не отваливались. Спиртным не пахло, и никаких похмельных явлений в участковом не отмечалось. Просто образец советского деревенского милиционера. До деревни добрались за час — по ухабам и колдобинам. «А что, нормально, — прокомментировал окончание поездки Шишковский. — Пешком бы еще шли». Деревня на сорок дворов располагалась на краю густого смешанного леса. Соваться в него особо не хотелось. До памятного поселения селькупов здесь было чуть больше трех километров. — Часто Шайтан уходит из леса? — спросил Туманов. — Так я же не сторож ему, — развел руками Синицын. — Ну да, бывает, люди наблюдают за его перемещениями. Выходит эдакое чучело из леса — и по своим делам. Народ, понятно, другую дорогу выбирает, чтобы не столкнуться. Но как он часто это делает… не знаю, товарищ майор. — Инциденты случались? — Безвредный он… если с миром, конечно. Кажется, в прошлом году пара дружков, бывших сидельцев, к одному нашему тунеядцу в гости прибыла. Сильно не безобразничали, но Петьку однажды решили подразнить. На мостике через ручей столкнулись. Ох и намял он им бока… Драку не видели, только последствия. Одного с мостика скинул, чуть шею бедолаге не сломал, второму по фонарю под каждым глазом поставил, и еще тот кровью харкал. А мужики здоровые, косая сажень в плечах. Так через пару дней их из нашей деревни как ветром выдуло… — И последний вопрос, Федор Аверьянович. У Драгунского есть ружье? — Не знаю… — участковый смутился. Он явно лукавил. Поразмыслил, сообразил, что ведет себя неправильно, и со вздохом признался: — Ладно, грешен, знаю. Есть у Шайтана старенький «ИЖ‐12», двенадцатого, соответственно, калибра. Честное слово, товарищ майор, несколько раз собирался реквизировать, да так и не смог… Шайтану плевать, власть я или не власть, прирежет в сердцах, и дело с концом… Да не балует он с этой пушкой, не волнуйтесь. По деревне с ней не ходит, использует только в урочище, в самой глуши, обращаться с оружием умеет, да и патронов у него кот наплакал. Не взыщите, не знаю, где он их берет… Справедливости ради, товарищ майор, как ему зимой без ружьишка-то? Повсюду снег, на реках лед, одна надежда — подстрелить что-нибудь прыгающее или летающее… — Добрый вы, Федор Аверьянович. А добрыми намерениями сами знаете, куда дорога вымощена. Ладно, не нам призывать вас к ответственности, ведите к своему вундеркинду, полюбуемся, что за фрукт такой. Почему занервничали, Федор Аверьянович? Дорогу забыли? Часть пути проехали на машине. Дальше грунтовка уходила в сторону, через лес отправились пешком. В урочище было мрачновато, смешанный лес, перемежаемый скалами, тянулся на многие километры. Такого обилия бурелома Туманов еще не встречал. Оперативники ругались, вязли, злой, как барракуда, Горбанюк покрикивал на отстающего Хорунжева, не догадавшегося сменить обувь. Поднялись на пригорок, дальше стало легче, двигались вдоль вереницы молодых елей. Потом опять был спуск, ручей, у которого передохнули, обогнули непробиваемый кустарник. Риту с собой не взяли, даже не поставили ее в известность. Такое ощущение, что в этот день она усердно избегала своего красноярского коллегу. Видно, требовалось время, чтобы все осмыслить. О чем тут думать? Туманов не понимал. Но у женщин свои соображения, и мозги устроены не так, как у нормальных людей… |