Онлайн книга «Записка самоубийцы»
|
Он, привычно надвинув кепку на нос, спустился с голубятни, отодвинув доску, тихонько вышел на дорогу, зашел с тылу: — Доброго вечера, гражданочки. Попрошу часы и деньги. С одной, повыше, сделалась форменная, хотя и тихая истерика: глядя на направленные на нее пистолеты, она открывала и закрывала рот, вереща без голоса, точно рыба. Потом прочихалась, и из горла начали вырываться обрывки бессмысленных фраз: — Я никому, ничего! Я ничего не сказала! За что?! Вторая же, пониже, пристально смотрела на Цукера. Было темно, и кепка скрывала лицо, но почему-то шерсть на хребте встала дыбом. Рома повторил, поведя дулами: — Что-то недоступно? Истеричка ломала руки, икая и всхлипывая, вторая, мелкая, дернула с пальца кольцо, бросила себе под ноги на дорожку: — Перестаньте позориться. Берите и подавитесь, больше ничего нет, – и, подумав, припечатала: – Дурак. И, оттолкнув опешившего налетчика, потащила подругу за руку дальше, туда, где светили фонари и играла музыка. До него не сразу дошел смысл происшествия. Осознание пришло, когда, чиркая спичками, Цукер отыскал добычу – тоненькое, невзрачное на вид колечко, с ниткой камней по кругу. То самое, со Светкиного пальца. …Нет, она довела-таки Надю до танцев, сдала на попечение заждавшемуся кавалеру и лишь потом бросилась невесть куда, невесть зачем. Каблуки красивых, у Белоусовой же одолженных туфелек вязли в глине и листьях, слезы застили глаза, она уже не понимала, где находится. Внутри жгло и нестерпимо пылало, голова горела, не хватало воздуха. Светка споткнулась о невидимый в темноте корень, упала в мокрый мох и лежала целую вечность, переводя дух. И вдруг испуганно захлебнулась, затаила дыхание. Неподалеку послышались такие знакомые, легкие шаги, и любимый голос чуть слышно позвал: — Ну где ты? Что за прятки? Покажись. Я тебе все разъясню сейчас… Све-та! Она вжалась в землю, как куропатка, в точности как тогда, «на даче», звериным чутьем поняла, ни в коем случае нельзя шевелиться. Надо лежать тихо-тихо и ждать, пока минует опасность. К несчастью, сейчас в роли охотника был не неведомый злодей, а остроглазый мерзавец. Совершенно по-волчьи он повел носом, безошибочно глянул в ее сторону. Сделал шаг, другой. Светка вскочила, кинулась бежать. Он же шел по следу неторопливо, спокойно, точно зная, что она никуда не денется. И снова Светка неслась сломя голову, не разбирая дороги, петляя зайцем, пока не уткнулась в железнодорожные пути. Сзади все ближе похрустывали ветки. Девчонка начала карабкаться по насыпи, сдирая колени и ногти. Туфли давно куда-то пропали, пятки сбила в кровь, но сгоряча ничего не чувствовала. Выбралась, встала на путях, озираясь, как загнанная косуля. Налево – пусто, направо – пусто, где она находится – бог весть, да еще и наползает снизу от деревьев, сгущается туман. Постояв в низинах, помедлив, он начал подниматься, и испуганной Светке показалось, что вот сейчас он затянет все вокруг, обовьет ее и придушит. Тихо зарычал осыпающийся гравий, и снова послышалось вкрадчивое, умоляющее: — Ну, Света же. Что вы бегаете по туману, как баскервильская собака? Погодите, я же хочу только объяснить. Прыгать с насыпи? Но там канава с жидкой грязью, тотчас увязнешь. Бежать прочь по шпалам? Далеко босой не убежать… |