Онлайн книга «Опер с особым чутьем»
|
— А вы кто? – Темноволосая барышня в сером жакете инстинктивно прижала к груди сумочку. Вторая, с пепельными волосами и миловидной мордашкой, тоже напряглась. Он объяснил укороченными фразами – кто такой и что здесь делает. — Ой, хорошо, что есть кому о Кате позаботиться, – защебетала брюнетка. – Нам рассказали, что случилось, это ужасно, невозможно поверить, такая трагедия… Меня зовут Лида Белова, а это Ксюша Решетникова, моя подруга… Я вместе работаю с Катей… вернее, работала, наши столы стояли рядом. Ксюша работает в отделе кадров на кирпичном заводе, она тоже немного знала Катю… Знаете, нам очень обидно, никому ничего не надо, руководство делает вид, будто ничего не случилось. На поминки выделили всего сто рублей. Хорошо, что есть вы, Павел, иначе Катю похоронили бы за казенный счет – зарыли бы в мешке в землю… Мы вам поможем, завтра придем рано утром – хорошо, что воскресенье, поможем ее одеть, украсим гроб. Вы не думайте, Павел, у нас не все бездушные, разные люди есть… Стало веселее. Женщины вошли в дом, сначала робели, потом оживились, защебетали, подмели полы, навели порядок. Ксения сочувственно поглядывала на Павла, что-то спрашивала. Потом отстала, сообразив, что он не склонен болтать, зажгла примус, приготовила чай. В шкафу лежали сушки. Поколебавшись, решили их съесть. Лида разговорилась, показала фотографию сына в коротких штанишках (фотографию мужа почему-то не показывала, а спрашивать не хотелось). Ксения, смущенно улыбаясь, сообщила, что живет с мамой, – обе вернулись год назад из эвакуации. Был жених, но письма от него перестали приходить зимой 42-го, позднее пришло извещение, что он пропал без вести. До сих пор на что-то надеется, ждет… О себе Павел рассказывал скупо, показал временное удостоверение сотрудника милиции. У Лиды зажглись глаза, Ксения стала вылитой Джокондой. Они трещали без умолку и, казалось, уже забыли, по какой причине сюда пришли. Про Катину работу тоже говорили – про вредного начальника Рыбина и его заместительницу Севастьянову, которая порой третировала Катю, загружала дополнительной работой – и та сидела допоздна, закопавшись в эти бумаги. О том, что она была замкнутой, ничего о себе не рассказывала. Посторонние к ней на работу не приходили – это точно. С коллегами Катя ладила плохо, относились к ней с прохладцей. Однажды она призналась Лиде, что ждет с фронта молодого человека, в которого влюблена по уши, – и Лида, конечно, разнесла это по всему коллективу. — Обычная ситуация, Павел, – выдохнула Ксения, когда Лида убежала на кухню. – Вы видели этот коллектив? А я была у них пару раз по делам, знаю. Одни бабы, уродины, прости боже… У кого-то ребенок без отца, у других больные родственники, живут непонятно где – в бараках, по общежитиям… Конечно, ей завидовали, оттого и отношение: красивая, молодая, живет в своем доме, никаких обременительных факторов, да еще и молодого человека ждет… А Лида просто добрая, она одна хорошо относилась к Екатерине… Вот смотрю на вас, Павел, и понимаю – а ведь Катя не обманывала. Такой достойный молодой человек… Становилась неловко. Ксения вела себя прилично, но иногда бросала в его сторону загадочные взгляды или вдруг оказывалась совсем рядом. Вернулась Лида, опять говорили о Кате. В последние три недели с ней стало что-то происходить. Ходила мрачнее тучи, иногда погружалась в какую-то прострацию. При этом не шевелилась, смотрела в одну точку и становилась просто черной. Домой уходила неохотно, теперь уже намеренно засиживалась допоздна. Она и раньше-то была не очень разговорчивой, а теперь и вовсе замкнулась, слова не вытянешь. Однажды Катя плакала в коридоре, а потом давала путаные «показания», дескать, все нормально, иногда накатывает, родителей вспоминаю… |