Книга Опер с особым чутьем, страница 33 – Валерий Шарапов

— Максимов, сними показания, возьми адрес, и пусть идет, – сказал Куренной.

— Понял, Вадим Михайлович, – козырнул милиционер. – Я больше тут не нужен? – Проворчал что-то в духе «ройтесь сами в этом дерьме» и повел женщину на опушку.

— Вот тебе и утро в сосновом лесу, – вздохнул Куренной и с неприязнью покосился на Горина. – Началась неделя.

К месту преступления подходили на цыпочках, стараясь не затоптать следы. Тела мужчины и женщины были привязаны к дереву. Они сидели рядышком, касаясь плечами друг друга, свесив головы. Даже Кире стало не по себе, зябко поежилась. Людей привязали крепко, предварительно заведя за спину руки. Закашлялся Леонтий, отодвинулся на «галерку». Куренной опустился на корточки, приподнял за подбородок голову женщины. Лицо исказила судорога, глаза вылезли из орбит. Она была не первой молодости, но неплохо сохранилась. В спутанных волосах запеклась кровь. Одета как-то странно – резиновые сапоги, расстегнутая куртка, под ней – ночная сорочка под горло. Мужчине было полвека с небольшим. Одет в полосатую ночную пижаму, на ногах старые зимние ботинки, верхняя одежда отсутствовала. Лысоватый, рыхлый, невысокий, с обвислыми дряблыми щеками. В мертвых глазах отпечатался пронзительный страх. Под левым глазом жертвы запеклась кровь. Кожа на щеке разорвана – видимо, от сильного удара кулаком. Смерть наступила от удушья – и, судя по муке, отразившейся в лицах, убивали медленно, смакуя.

— Саврасов, осмотрись, – бросил Куренной. – Работали несколько человек. Не пешком же они привели сюда этих несчастных.

— Понял, Вадим Михайлович.

Саврасов рысью побежал в кусты. Куренной поднялся, на цыпочках отошел. Земля вокруг места преступления была истоптана. Оперативники закурили, стали озираться. Лес давно проснулся, щебетали птицы, порхали с ветки на ветку.

— Кто они? – спросил Павел. – Полагаю, городские жители? На сельчан не похожи. Еврейская семья? Просто знакомые, любовники, вместе работали?

— Месть ревнивого мужа, – усмехнулась Кира, – очень ревнивого. Полная чушь. Персоналии смутно знакомые. Узнаешь их, Вадим?

— Очень смутно, – кивнул Куренной. – Полагаю, при жизни они выглядели иначе. В городе десять тысяч населения, плюс пара сотен приблудных – всех не упомнишь.

— Не повезло несчастным, – покачал головой Шурыгин. – Хорошо, что бабы на них наткнулись. А если бы нет? Сидели бы тут неделями, на радость жучкам и червячкам… Я знаю их, Вадим. Насчет бабы не уверен, а мужика точно видел. То ли в клубе, то ли в горисполкоме, то ли на какой-то базе…

— У вас отличная память, коллеги, – похвалил Павел, – Живете в одном городе, и не сказать, что он очень крупный…

— А одному из нас посоветуем не умничать, – отрезала Кир. – Вадим, объясни, пожалуйста, что тут делает этот… стажер?

— Неласковы они к тебе, парень? – подмигнул Шурыгин. – Ничего, размякнут. Ты вроде на вид не чудище, не лезешь, куда не просят. Да и не обидчивый. Только замкнут больно. Совет дать? Проставься, купи водочки, поесть чего, посидим после работы – глядишь, ровнее задышат.

— Не поможет, – проворчала Кира.

— Итак, Павел Андреевич? Можешь рассказать, что тут произошло? – спросил Куренной. – Ты оперативник со стажем, все схватываешь на лету. Снова будешь за некую банду, за зловещего главаря с удавкой в кармане?