Онлайн книга «Опер с особым чутьем»
|
— Мы можем туда пройти? – пробормотал Душенин. – Почему нас не пускают? Что у вас происходит? Иван Валентинович клятвенно заверял, что с моей женой ничего не случится. — Мы не можем вас пока пустить, Игорь Леонидович… – Женщина не знала, куда деть руки. Чувство вины ее буквально разрывало. – Хоть режьте, Игорь Леонидович, но нельзя… Пройдите к Ивану Валентиновичу, поговорите с ним, если не хотите ждать в холле… А вы – пойдемте. – Она стрельнула глазами. – Вы же из милиции, верно? Женщина почти бежала, шурша больничными тапочками. Павел едва поспевал за ней. — Просто ужас, – бормотала Клара Ильинична. – Не припомню такого, товарищ Горин… Я правильно запомнила вашу фамилию? Товарищ Мясницкий дал четкие инструкции: Елена Витальевна – особая пациентка, ей следует уделять повышенное внимание. Он лично установил набор препаратов и последовательность приема. Пациентка успокоилась уже через несколько часов с начала терапии. Адекватно реагировала на окружающую обстановку, отвечала на вопросы персонала. С ней беседовал Иван Валентинович. Сделал вывод: пациентка склонна к депрессии, но рецидива быть не должно – при условии выполнения предписаний. Я лично видела, как Елена Витальевна возвращалась к жизни. Она поела, спокойно реагировала на присутствие санитаров. Да, она ничего не чувствовала, эмоции подавили, но Елена Витальевна вела себя так, как вел бы любой человек на терапии. Мы перевели ее в другую палату – тоже одноместную, но комфортную, с собственным санузлом. Она же особый пациент… За ней наблюдали, но, увы, не каждую минуту. Ремни не использовали – зачем? На окнах решетки, острые предметы отсутствовали. Видимо, санитары что-то упустили… Иван Валентинович удивлялся: ему доложили, что пациентка сидит на кровати и загадочно улыбается… Потом их насторожило, что она слишком долго находится в туалете, решили войти… Проходите, пожалуйста… – Клара Ильинична отперла ключом дверь палаты. – Хотя нет, постойте, лучше я войду первой… Палата действительно была приличной – с кроватью, тумбочкой, шторами на окнах. На ум пришли «особо важные персоны» – секретари райкомов, председатели советов народных депутатов… Кровать была укрыта покрывалом – небрежно, просто набросили. Дверь в санузел была приоткрыта. Туалет небольшой, без душа, унитаз, прикрученный к стене сливной бачок. Ничего не оторвешь, никаких острых углов. Под потолком проходила вмурованная в стены труба. Этого хватило… Зрелище было печальным. Женщина в длинной ночной сорочке (очевидно, домашней) висела в петле. Ноги не доставали до крышки унитаза. Голова склонилась набок, глаза налились кровью. Руки покойницы висели плетьми. Павел попятился, наступил на ногу Кларе Ильиничне. Женщина ойкнула, отступила. На ней лица не было. — Вот такой ее и нашли… примерно час назад… На двери оконце, санитар посмотрел – больной не было, видимо, ушла в туалет. Через несколько минут снова посмотрел, вошел в палату удостовериться, что с пациенткой все в порядке… — Ничего не трогали? — Да боже упаси… Как увидела, кинулась звонить Ивану Валентиновичу. — Что, по-вашему, случилось? — Повесилась, вы не видите? – Женщина подавила истерические нотки. – Извините… В обязанности санитаров не входит постоянно следить за больными. Это физически невозможно. Она порвала простыню на полосы, скрутила их, связала, накинула на трубу… Не знаю, товарищ Горин, что еще сказать, просто нет слов… – Клара Ильинична замолчала. |