Книга Опер с особым чутьем, страница 92 – Валерий Шарапов

— Опустим детали, – оборвал Куренной. – А знаешь, Леонтий, твоя зазноба действительно молодец, буду ходатайствовать об объявлении ей благодарности.

— Может, денежную премию, Вадим Михайлович?

— Нет, денежные премии не платят даже нам. Только благодарность. И не делай, Леонтий, лицо умнее, чем у твоего начальства, а то схлопочешь по нему. Твоя заслуга в этом деле небольшая. А невесте передай, чтобы больше никуда не лезла, это опасно. Итак, что мы имеем? Два эпизода с этой Решетниковой. Если один можно посчитать совпадением, то два – уже система. Втирается в доверие к Лапину – получает информацию относительно Госбанка: когда появятся деньги, количество охраны и так далее. Кассирша на кирзаводе проговаривается, что привезут деньги, грубо нарушая свои должностные инструкции…

— Минуточку, – перебил Горин. В горле пересохло. – Как ты назвал эту особу?

— Решетникова, – Куренной прищурился, – Ксения Решетникова. Только не говори, что с ней у тебя тоже что-то было.

— Не было, хотя она очень на это рассчитывала…

Павел схватился за голову, которая протяжно заныла. Это было так давно и так недавно! Покушение на убийство руками Глисты, потом его передумали убивать, видно, решили присмотреться, что за фрукт. Дом Кати, Лида Белова с ее работы, а с Лидой – некая Ксения Решетникова с кирпичного завода, подруга Лиды. Смазливая девица с пепельными волосами. При чем тут кирпичный завод, если у Кати и на работе друзей не было? Ведь вертелись мысли, Ксения помогала с похоронами, намекала на близкое знакомство, но держалась в целом тактично, не перегибала. Значит, не глупа. Потом пропала с горизонта, видимо, не просто так, а по указанию свыше…

— Колись, Горин, – потребовал Куренной.

Он неохотно рассказал.

— Я же говорю, пронырливая девица, – обрадовался Саврасов. – Надо брать ее, Вадим Михайлович, и колоть. Она точно имеет связь с нашими налетчиками.

— А что, Леонтий прав, – заволновался Шурыгин, – арестовать девицу, пока не сбежала.

Куренной угрюмо молчал, яростно тер переносицу.

— А если не признается? – предположил Павел. – Скажет: вы с дуба рухнули, граждане милиционеры? Я порядочная советская девушка, и не шейте чужого. Как ни крути, улики косвенные. Мало ли с кем она болтала и к кому втиралась в доверие. Просто общительная дамочка. Станем колоть – может, и расколется. А если нет? А если есть характер, который она прячет под юбкой? Тогда мы в провале. Покрутит пальцем у виска и уйдет в несознанку. А вдруг она и впрямь не виновата?

— И что ты предлагаешь? – проворчал Куренной.

— Не брать. Подкинуть ей ложные сведения – через ту же Шуру или еще кого-то – о поступлении крупной денежной суммы на одно из городских предприятий.

— И не такие уж ложные, – оживился Шурыгин. – На рыбозавод поступает наличность в конце месяца. Охрана псковская, пятеро внушительных ребят при оружии. На этот раз пусть их будет двое или трое – накладка вышла, все убедительно объясним. Сумма больше обычного – не только на зарплату, но и на расчет с артелями, работающими по договору, на оплату нового оборудования, которое должно поступить на завод. Врать особо и не придется. Людей заменим, пустим слушок о еще одной накладке – ведь деньги должны переночевать именно на заводе. И даже не деньги, а то, что мы выдадим за деньги… В общем, надо подумать и все расписать. Звони в Псков, Вадим Михайлович, договорись с тамошними ребятами, ты же знаешь нужных людей.