Книга Смерть под куранты, страница 28 – Валерий Шарапов

С другой стороны, если ты, сыщик, решил всё равно линять с этого судна, то зачем тебе сдался этот разговор с журналистом? Ты определись – расследуешь это дело или бросаешь его! Либо иди до конца, либо… Или тебя все-таки гложет самолюбие?

И избавься ты, наконец, от этого свертка!

Бросив взгляд на столик возле барной стойки, про себя отметил, что красивого телефонного аппарата в стиле ретро на нем не было.

«Ну еще бы! – мысленно усмехнулся сыщик. – Как учил нас дедушка Ленин, средства связи – телефон, телеграф – должны быть захвачены в первую очередь!»

Накинув пальто и шапку, Стас вышел на мороз. Макса он нашел сидящим на заснеженных качелях. Журналист не прогнал его, даже подвинулся, освобождая место.

Уже спасибо!

На снегу Стас увидел несколько окурков.

— Подобрал бы, – буркнул он назидательно, указывая на небольшую урну метрах в десяти. – К утру снегом занесет.

— Да пошел ты!

— Я-то уйду, мне нетрудно, а ты с чем останешься? – Ему показалось, что так проникновенно он с Максом никогда не говорил – ни в школе, ни после ее окончания. – Повторяться не буду, свое сочувствие я уже выразил. Мы оба мужики, поэтому буду конкретен: ответишь на пару вопросов или так и будешь меня посылать? Кстати, вот-вот начнут куранты бить…

— Хрен с ними, с курантами. Меньше всего мне сейчас хочется присутствовать там. Начиналось всё замечательно, а кончится, я чувствую…

— Я тоже чувствую. Не знаю – как, но чувствую.

— Убийцей может оказаться кто угодно, – горячо заговорил журналист, с трудом сдерживая рыдания. – Например, ты, Стасик, почему бы и нет? Ты не примерял на себя эту участь? Мне кажется, она тебе впору.

Будучи совершенно не готов к подобному повороту разговора, Корнейчук даже всхрапнул. Но убитый горем муж имел право на любую версию, в том числе и на такую. Стас печенкой это чувствовал.

— И какой у меня мотив? Зачем мне убивать твою жену?

— Мотива ни у кого нет, – развел руками Макс, качая головой. – На первый взгляд, по крайней мере. Я уже думал над этим, прикидывал и так, и эдак. Но ты, согласись, такой же подозреваемый, как и все остальные. Мы в равной ситуации.

— Лучшая защита – это, конечно, нападение. – Стас понял, что он либо сейчас повернет разговор в нужную для него сторону, либо никогда. Потом не будет ни времени, ни желания. – У Лены, насколько я помню, частенько болела голова, в школе, кажется, случались обмороки.

— Да, это так, и что? Сейчас у нее не обморок.

— Она тебя не просила никогда сделать ей укольчик, например, той же глюкозы?

Макс улыбнулся, мотнул головой, достал из пачки сигарету:

— Иными словами, ты интересуешься, говоря медицинским языком, владею ли я техникой вкалывания в вену? Отвечаю: да, владею, и вкалывал Ленке в вену укол много раз. Ей действительно помогает… помогал… внутривенный укол глюкозы. У нас дома целая упаковка ампул. Она на глазах веселела, на щеках появлялся румянец. Можно было еще горячий сладкий чай попить или кофе. Но после кофе у нее учащалось сердцебиение.

Макс закурил, глубоко затянулся. Сыщик не спеша продолжал гнуть свое:

— Сегодня она тоже попросила тебя сделать укол?

— Никак нет, гражданин начальник. У нас ни глюкозы, ни шприцев с собой не было. На ночь всего приехали-то! Кто ж мог подумать!

Стас развернул на коленях вафельное полотенце. Увидев шприц с остатками лекарства, журналист бросил только что закуренную сигарету в снег, вскочил и, схватившись за голову, принялся ходить из стороны в сторону.