Книга Смерть под куранты, страница 42 – Валерий Шарапов

Так и есть, на балкон открывались две двери: из коридора и из комнаты Макса. Это значит, что на балконе Валентина могла разговаривать, скорее всего, с одним человеком – женой Макса Леночкой, которая, к сожалению, убита.

Именно она пнула под столом Валентину, не дав ей что-то договорить. Не зря Стас предвидел нечто подобное! Пролить свет на это могли лишь фотографии, сделанные Лёвиком сегодня, а также украденные у него негативы.

Первый из недостающих пазлов, вставший наконец в картинку, не очень обрадовал сыщика. И Лены, и Валентины, к сожалению, уже не было в живых, поэтому прояснить ничего они уже не могли.

А если отмотать события немного назад…

Итак, за столом все просматривали фотографии. Валентина задержала внимание на той, где они с коллегами были запечатлены на крыльце больницы в День медицинского работника. Она хотела сказать что-то типа «Ты помнишь…». Что подразумевалось под этим? Только то, что Лена была в тот момент где-то поблизости. Но не попала в кадр… Была, и что? Проходила мимо? Разве этим кого-то удивишь?

Стас направился к дому. Быстро снял пальто и, отметив, что Макса за столом уже нет, впрочем, как и той бутылки, из которой он себе наливал, взбежал по лестнице. Быстро подойдя к комнате Игнатенок, постучал.

Ему долго не отвечали, наконец шпингалет щелкнул.

Щурясь от яркого света, Лёвик посетовал:

— Жанка укол сделала и спит, а я проявил пленку и печатаю фотографии, как ты просил!.. Что-то не так?

Стас хлопнул себя по лбу:

— Ах да, прости, забыл. Когда на них можно будет взглянуть?

— Думаю, через полчасика, – определил Лёвик, бросив взгляд в темноту комнаты. – Максимум – через час.

— Так ты всё это время провел в своей, так сказать, портативной фотолаборатории?

Лёвик поправил очки, кашлянул в кулак:

— Не всё, конечно, про Валентину я в курсе. Видел, как ты убивался. Искренне соболезную… Она была классная. Ты мне разрешил взять шприц… Если помнишь… Мы его промыли, простерилизовали.

— Да, я помню, – раздраженно отметил Стас, злясь на себя за то, что из-за минутной слабости позволил уничтожить содержимое шприца. – Слушай, ты не можешь дать на время тот самый черный пакет с фотками?

— Спускайся вниз, сейчас принесу.

Спускаясь вниз, он поймал себя на том, что в словах Лёвика уловил нечто, проливающее свет на убийство Лены. Может, не в словах даже… То ли в интонации, то ли в действиях, то ли в выражении лица.

Сосредоточиться и поразмыслить времени не было, фотограф вскоре появился из комнаты, держа в руках черный пакет.

Стас быстро нашел ту фотографию, на которой улыбающаяся Валентина вместе с коллегами стояла на крыльце. Обернувшись, он убедился, что их никто не подслушивает, и заговорщицки прошептал:

— Скажи, у тебя другие ракурсы этого снимка есть? Ты ведь наверняка не один кадр делал, а несколько.

Лёвик виновато развел руками:

— Мы уже говорили с тобой об этом. Я не помню, может… и были… Из напечатанных только эти, а негативы, как ты знаешь, у меня свистнули. Были бы они – я бы напечатал.

— Если их свистнул, как ты говоришь, кто-то из своих, то они еще на даче. Правда, и мест секретных, куда их можно спрятать, здесь много. Ты никому не говорил, что негативы свистнули?

— Никому, – усмехнулся Лёвик. – Да никто и не спрашивал, кроме тебя.