Книга Холодный пляж, страница 43 – Валерий Шарапов

— Так я бы и поставил… утром… – В нем просыпалась смешинка, щекотала стенки желудка.

— Знаем мы ваши сказки, поставил бы он – ага, видали таких, – хозяйка презрительно задрала нос. – Ладно, если вы тут не занимаетесь развратом… придется доплатить. Пока ты оплатил только за себя.

— Сколько? – простонал Андрей. Меньше всего хотелось доставать удостоверение. Данная мера – крайняя.

— Немного. Еще по троечке – за сутки.

— Я заплачу, у меня есть, – жалобно прошептала из кровати Людмила.

— Хорошо, Раиса Григорьевна, мы заплатим, честное слово, – пообещал Андрей. – Но давайте не сейчас, поимейте милосердие. Мы никуда не сбежим.

— Ладно, – снисходительно разрешила хозяйка. – Заплатите завтра. И не вздумай обмануть, мы за вами пристально следим. Чего орала-то? – кивнула хозяйка на «нарушительницу режима».

— Мышь, – лаконично объяснил Андрей. – О наличии которых вы деликатно умолчали.

— Так не сторож я им, – ухмыльнулась Раиса Григорьевна. – Не было никаких мышей. Пришли, значит. Ладно, всем отбой. – Женщина помялась и, к всеобщему облегчению, растворилась во мраке.

— Снова испугалась? – спросил Андрей.

Людмила молча закивала.

— Бывает, не обращай внимания. Сама пришла. Спала бы себе спокойно в милиции.

— Подожди, опять уходишь? – забеспокоилась девушка. Как-то ненавязчиво перешли на «ты» – видимо, обстановка располагала.

— А что, сидеть рядом всю ночь и читать тебе сказки?

— Да, это было бы странно, – согласилась девушка. – Ну, иди, бросай меня, как-нибудь выживу… – Она укуталась в одеяло и отвернулась.

Вздрагивая от смеха, Андрей вернулся на веранду и сделал очередную попытку уснуть. Проснулся от собственного храпа – бывает же такое! Подтянул к глазам запястье со светящимися стрелками, определил примерное время. Еще пятьдесят минут прошло. Заколдованная какая-то ночь. Закрыл глаза, стал считать до ста. Не помогло, открыл, стал вслушиваться в звенящую тишину. Не всегда тишина тихая, иногда ее наполняют всевозможные звуки. Легкие вибрации, перезвоны, шепоты, шорохи… Скрипнуло что-то, легкий металлический звук, словно качнулся, задев скобу, висящий крючок. Вряд ли уходящая Раиса Григорьевна его замкнула… Еще один звук – такой возникает, когда подошва наступает на гравий… Андрей насторожился, приподнял голову. Онемела кожа на спине, забегали мурашки. Хрустящий звук не повторился. Словно человек, идущий по дорожке, сместился в сторону, чтобы не шуметь. Но продолжал движение, теперь уже по мягкой почве. В какой-то момент дошло, что это не воображение. За пределами веранды кто-то был, и он подходил со стороны калитки. Соседи бы не стали красться, как шпионы. И уж точно не мышь, перепугавшая Людмилу… Чуть скрипнула решетка для чистки подошв – она лежала под ступенькой, неплохой сигнализатор для тех, у кого идеальный слух… Андрей оторвался от подушки, сел. Заскрипела тахта – ей уж точно не прикажешь… Пропели половицы, когда он стал искать ногами туфли. За дверью установилась тишина – незнакомец тоже не жаловался на слух. Сообразил, что его раскрыли. Что это было, интересно? Мелкий ночной воришка решил пошарить на незапертой веранде? Соседский домовой заблудился? Или то, что кажется, не является тем, что есть? Разыгралось воображение, вот и мерещится не пойми что. Скрипнула ступень за дверью. Стеснительный какой-то воришка. Майор начал подниматься, медленно перенося центр тяжести. Встал, сделал шаг. И предательская половица отзывчиво скрипнула, да так, что у соседей слышно! Андрей застыл, по его спине заструился пот. А сам почему таким стеснительным стал? Он уже не слышал, что происходило снаружи, двинулся к двери, распахнул ее ногой. Со стороны, наверное, забавно смотрелось… Никто не атаковал, за дверью никого не было. Далекий звук – словно скрипнула калитка… Ну что ж, любимое занятие – махать кулаками после драки. Он отыскал туфли, спустился с крыльца, стал всматриваться, фиксировать звуки. Ночь была темна – на юге ночи всегда такие, просто раздолье для разного рода жулья. Шапкой возвышались цветущие кустарники, очерчивалась куполообразная крыша беседки. В зоне досягаемости никого не было: он бы почувствовал.