Книга Холодный пляж, страница 74 – Валерий Шарапов

— Фу ты, слава богу, – облегченно выдохнул парень. – Сам-то цел, сосед? Ты весь покоцанный, блин… Но вроде цел. Слушай, как к тебе обращаться-то надо, а? На «вы», шепотом? Вы же, товарищ милиционер, у нас при исполнении?

— Как хочешь, – улыбнулся Андрей. – Мы с тобой вроде не работаем, а я как бы на отдыхе… м-да…

— Вижу, на каком ты отдыхе, – засмеялся Никита. – Слушай, сосед. А что это, вообще, было ночью? Ты за кем гнался? Или это у вас, того… учения?

— Не обращай внимания, сосед. Тебе точно не стоит заморачиваться. Спасибо за помощь.

— Да ладно, что же мы, не люди? – Никита озадаченно почесал затылок. – А эта твоя… ну, к которой ты присматриваешься – она тоже из милиции? Она где вообще?

Вопрос был интересный.

— Да говорю же, не заморачивайся. Пока, Никита, хорошего дня.

— Скажи ему, – напомнила Анюта.

— Ах, да, – встрепенулся парень. – Ты когда уехал, мы переживать что-то начали, фонарик взяли – и к твоей тачке. Ты же сказал, что она не заводится. А машину ты открытой оставил, ключи на торпеде лежали… Слушай, тебе реально кто-то кабель перерезал – ну, тот, что к плюсовой клемме аккумулятора шел. Просто ножом отчекрыжили, чего уж проще? Немудрено, что тачка не заводилась… В общем, устранили мы твою неисправность: все зачистили, скрепили, заизолировали. Теперь заводится, как новенькая…

— А вот за это спасибо, ребята, – обрадовался Андрей. – Считайте, что с меня причитается.

Раиса Григорьевна угрюмо смотрела из-за ограды, как он подходит к калитке. Явно хотела высказать комментарий, но не решилась. Хозяйка была в курсе ночного переполоха – вся улица была в курсе. Достопочтенный Анатолий Иванович, видимо, еще спал. Кто из мудрых сказал, что тайное всегда становится явным? Андрей сменил направление, перешел дорогу. Хозяйка напряглась, взгляд не потеплел. Светлов раскрыл удостоверение, водрузил под ее зоркие очи:

— Московский уголовный розыск, дорогая Раиса Григорьевна. Майор Светлов – по особо важным поручениям, так сказать. Нахожусь при исполнении. Расслабьтесь, любезная, плату обратно не требую, но впредь никаких поползновений и постарайтесь без острой необходимости на участок не заходить. Мы договорились? В противном случае придется вспомнить про советское законодательство, к которому вы относитесь несколько легкомысленно. И только не говорите, что все так делают. До всех нам дела нет. И избавьтесь от пагубной привычки подглядывать. Мы поняли друг друга?

Хватило кивка. Андрей приветливо улыбнулся, пожелал хорошего дня и зашагал через дорогу. До калитки он, впрочем, не дошел. Прерывисто сигналя, подкатил «Москвич» грязно-бежевого цвета (хорошо, не синего), остановился посреди дороги. За рулем сидел зевающий Шура Хижняк. С пассажирского сиденья спрыгнула всклокоченная Людмила, подбежала и прыгнула на шею Андрею. Он оторопел. Ухмылялся за рулем оперативник – дескать, правду люди говорят…

— Я переживала… – всхлипывая, сказала свидетельница. – Я очень переживала… Ты поступил гадко, выбросил меня на мусорку… Было очень обидно, но я не обижаюсь, вы все одинаковые… Больше так не делай, хорошо?

Он осторожно оторвал ее руки от себя, поставил на землю. Что она вообразила? Людмила опять пыталась к нему прижаться, но Светлов решительно пресек ее попытку. Что за манера обниматься на людях?