Онлайн книга «Холодный пляж»
|
— Гальян, ты охренел?! – проорал Пещерник. – Башкой тронулся?! Из окна прозвучал дьявольский смех, снова бабахнуло – похоже, из охотничьей двустволки. Стрелял определенно не Гальян – видимо, родственник «с биографией». Покатилась по полу пустая бутылка, все понятно. Люди спрятались – благо было где. Помимо беседки были баня, грядки и даже зимний парник с облицованной кафелем кирпичной кладкой. Перебежал отчаянный сержант – хотел укрыться на крыльце в слепой зоне. В принципе, укрылся, но пришлось катиться колбаской, спасаясь от выстрела. — Заходите, суки! – орал пьяный голос. – Я вас чаем угощу! Милиционеры открыли дружный огонь по окну – били из всего табельного оружия, что имелось. Даже Шура Хижняк и Голицын усердствовали без меры. С обратной стороны беседки сидела Елисеева, ясно давала понять своим видом, что у войны не женское лицо. «Не убивать! – неистовствовал Пещерник. – Брать живым!» Судя по всему, это был не приказ, а рекомендация. Возникла пауза. Было слышно, как преступник в доме перезаряжает ружье. Выскочил в проем – оскаленный, с перекошенным ртом, но выстрелить не успел. Град свинца ударил по окну. Он пошатнулся, выпустил ружье, пропал из виду. С воплем «Не стрелять!» к окну устремился отчаянный милиционер, в прыжке перевалился через подоконник. «Чисто!» – прозвучало из дома. Послышался треск с обратной стороны – группа, что находилась сзади, выламывала дверь черного хода. Дружно бросились все, полезли на крыльцо. Выламывать не пришлось – милиционер, находившийся внутри, открыл двери. Стражи порядка растеклись по особняку, хлопая дверьми, топая по лестнице. Андрей тоже вошел, держа пистолет наготове. В комнате со смятой кроватью валялся у окна «бедный родственник» – практически голый, в семейных трусах в горошек, с ухмылкой на перекошенных губах. Он получил две пули в грудь. Убитому было лет сорок, и «биография», судя по обилию наколок, была обширной. В комнате пахло алкоголем, разбившаяся бутылка явно была не пустой. Все делали правильно – не стоило рисковать жизнями личного состава. Дом обыскивали тщательно, заранее перекрыв все выходы. Хозяина нашли в шкафу в гардеробной комнате – за ворохом одежды на плечиках. Мужчина лет шестидесяти трясся от страха. По залысинам струились крупные капли пота. Оперативники собрались, с интересом разглядывали находку. — Это не я… – шептал мужчина. – Я кричал Борьке, чтобы не вздумал стрелять, а он не слушал, шары залил… Как бы я его остановил? — Значит, имелись грешки за душой, раз сразу палить начал, – хмыкнула Нина Витальевна. — А кто из нас безгрешен? – философски заметил Пещерник. – Мы всё понимаем, Михаил Давыдович, в данной ситуации вы не могли повлиять на своего родственника, и следствие это учтет. Выходите, давайте руку, дался вам этот шкаф? Давайте, Михаил Давыдович, смелее, свои же люди, не обидим. — Залетел ты, барыжник, на все деньги, – оскалился Голицын. Гальянов уперся, как баран. Пришлось доставать – осторожно взяли под локти, перетащили. С человеком было что-то не так. Смертельная бледность покрывала упитанное лицо. Он театрально держался за сердце, тяжело дышал, глаза закатывались. — Михаил Давыдович, а ну, не дури, – строго сказал Пещерник. – Будешь тут изображать умирающего… Эй, приятель, ты что нас пугаешь? А ну, прекращай… |