Книга Цвет зависти, страница 71 – Валерий Шарапов

— Эти ребята, кого ты перечислил, они судимые?

— Сиделец там только Юрка. По малолетке срок за кражу мотал. У Сереги «условняк». Ну, приводы по пьяному делу я не беру.

— Да и не надо. А про остальных можешь рассказать?

— Пошли лучше ко мне, – предложил Иван. – Кого-то я помню, кого-то – нет. А так они у меня записаны.

Они прошли в участковый пункт. Милиционер поднял все свои записи.

— Вот, смотри, – сказал он. – Тут не все, конечно, но многие.

— Ладушки. Тогда я погляжу.

— Смотри, смотри. Я тут, если что.

Участковый вышел, а старший лейтенант углубился в записи. Выходило не так уж много. Кроме тех четверых, о которых уже упомянул Иван, набиралось около десяти человек. Алла Селиванова тоже была в списке, правда, фамилия ее в нем не фигурировала. Студентка института химпрома, восемнадцать лет, живет в общежитии, приехала из Ковылина. Собственно, все, что и так было известно.

— Слушай, – сказал оперативник, когда Иван вернулся. – А вот эта Алла давно с ними кантуется?

— Алла? – переспросил тот. – Не очень. По-моему, с декабря или с ноября. Тогда я ее вроде первый раз с ними видел. Но она бывает нечасто. Последний раз я ее встречал в этой компашке с месяц назад. Была с каким-то высоким парнем, я его раньше не видел.

— А что за парень?

— Очень высокий, белобрысый, широкоплечий.

— Дядя-шкаф, – пошутил Вадим.

— Вроде того. Кавалер, наверно. Под ручку стояли. Но не наш клиент. Я бы знал.

— А у этой Аллы приводы по пьянке были?

— У меня – нет. Она, что ли, интересует?

— Да. Подозреваю, есть за ней кое-какие грешки.

— Серьезные?

— Боюсь, что да. Но сам знаешь, не уверен – не обгоняй.

— Понял. Могу просигналить, если опять появится.

— Пока что не к спеху. Она с этими ребятишками просто отиралась здесь?

— Ну да. Чтобы она в какие-то истории попадала, не припомню. Ну, разве что жильцы вызвали, когда они чуть ли не ночью перебрали и начали песни горланить. Но они тогда угомонились, собрались да куда-то ушли.

— В другой двор, наверно.

— Нет, если бы в другом дворе орали, я бы их и там нашел. К кому-то из них домой, скорее всего.

— Ясно. Ладно, Ваня, спасибо за помощь.

— Обращайся.

Когда Куликов вернулся в отдел, он застал напарника в задумчивости. Шумов сидел за столом и смотрел на лежащий перед ним листок с какими-то записями.

— Ты чего такой загруженный? – поинтересовался Вадим.

— Да я тут увидел кое-что любопытное.

— Что именно?

— Понимаешь, оказывается, Селиванов в день своей смерти прописал Аллу у себя в квартире.

— Так, – посмотрел на Женю Куликов. – И что?

— Просто, когда я с ней беседовал, когда следователь ее допрашивал, у нее прописка была в другом месте. А в жилконторе мне сказали, что в день смерти Селиванов обратился туда, чтобы прописать дочь.

— Однако… – покачал головой старший лейтенант, – получается, Селиванов прописал дочь в квартире, а она его в благодарность убить решила?

— Может, она заранее это спланировала, а тут вдруг папаша решил сделать щедрый жест?

— Как вариант. Но это какая-то непонятная история.

— Почему? – прищурился лейтенант. – Мне кажется, это все объясняет. Алла оказывается прописанной в квартире и сама или с помощью подельников избавляется от мешающих ей родственников.

— Так-то да. Но тут возникает другой вопрос. По слухам, Алла своего папеньку недолюбливала за жадность. Ибо денежек или какой-то другой помощи он ей не оказывал. А тут вдруг расщедрился и решил прописать. Да к тому же лично с работы сорвался, чтоб побежать в жилконтору. Ты не уточнял, кто к ним обращался? Лично Селиванов?