Книга Лето горячих дел, страница 38 – Валерий Шарапов

В один из дней в городской столовой к Геле подсел симпатичный парень, к которому она сразу же отнеслась благосклонно: хорошо одет, не лишен чувства юмора, немножко грубоват, с элементами нахальства, – но такие ей нравились. Парень назвался Женей и пригласил ее в кино, а потом уговорил пойти к нему типа попить чаю. Что это за «чай», Геле объяснять было не нужно, но она согласилась. А почему бы и нет?

Жил он в трехкомнатной, хорошо обставленной квартире. Вместо чая они выпили сухого вина, поговорили о том о сем и улеглись в постель. А на утро, за завтраком, Женя задал вопрос, небрежно так, походя.

— Ну, как тебе живется, Геля?

Геля вздрогнула, хотела сказать, что она вовсе не Геля, а Галя, но, пройдя суровые испытания, она напрочь потеряла девственную наивность и прекрасно понимала, что такие вопросы просто так не задают, по крайней мере в этом конкретном случае. Поэтому она задала встречный вопрос:

— Что тебе от меня надо?

— Вот это правильный подход к делу, без лишних реверансов, – похвалил ее Женя. – Да ничего особенного: живи, как живешь, работай, как работаешь, но только будешь сообщать нужные нам сведения касательно своего завода и получать за это деньги, хотя можно было их и не предлагать – ты сама знаешь, что сделают с тобой, если вскроются отдельные детали твоей чудной биографии. Зеленкой лоб намажут. Но мы люди благодарные – за любую работу платим. Однако нам нужны объективные сведения по запросу.

— Кому это «нам»? – поинтересовалась Геля.

— Какая тебе разница? – отмахнулся Женя. – Деньги не пахнут. Воняет в бараке, что в гетто, что в ГУЛАГе. Фашистам ты не задавала таких вопросов, когда у них на службе состояла. Но мы не фашисты, мы другие. Ну, так как?

Геля на несколько минут задумалась, перебирая возможные варианты ответа, и согласилась.

Новоявленный хозяин Женя проинструктировал ее относительно сотрудничества, и они расстались.

Среди кладовщиков числились две женщины, но одна из них вторую неделю лежала в больнице, а второй была Геля Шнайдер, по документам Галя Шифрина, поэтому Комов пошел на склад один. Остальные задействованные сотрудники ГУББ расползлись по другим отделам для допроса подозреваемых. Зайдя в кабинет для кладовщиков, Алексей попросил лишних выйти и остался один на один с Гелей.

«Привлекательная женщина… Что ее могло подвигнуть на предательство, если это она? Деньги? Она пристроена, работает, зарплату ей платят. Ненависть к СССР? Это после еврейского-то гетто?! Сомнительно. Шантаж? Очень может быть, если ей пришлось выбирать из двух зол меньшее. А что это за два зла?»

Он присел напротив нее, представился и неожиданно крикнул ей прямо в лицо, скорчив зверскую гримасу:

— Что же ты, сучка, Родину предала?!

Женщина вздрогнула, глаза у нее забегали.

«Тут любая вздрогнет, а вот глаза… Глаза – зеркало души, а на душе у нее неспокойно».

— О чем вы? Какое предательство?

Геля быстро успокоилась, взгляд ее просветлел.

— Вы в курсе, что склад собирались взорвать? Наверняка в курсе. Взорвать динамитом, который недавно привезли. Взорвать вместе со всем персоналом, в том числе с вами. Кто-то передал сведения о времени поступления груза, и голос по телефону звучал женский, – продолжил допрос Комов спокойным голосом. – Вы женщина, работаете на складе.