Книга Не время умирать, страница 12 – Валерий Шарапов

Несчастный мальчишка, утащив труп с места обнаружения, обязательно затруднил бы поиски. Но и. о. начальника опергруппы, лейтенант Введенская, знала, где искать, ведь она уже тут бывала.

Лишь для порядка и перестраховки попросила проводника пустить собаку – та и привела на место, к скамейке неподалеку от Чертова пруда.

— Здесь.

— Точно ли?

Проводник, старшина Кашин, вежливо напомнил:

— Анчар никогда не ошибается.

Катерина поняла, что, усомнившись в гении овчарки, немало потеряла в глазах ее проводника.

А плевать. Надоело. Она не собиралась никем руководить, она даже не должна была дежурить сегодня, собиралась посидеть наконец с сыном, напиться чаю и вовремя лечь спать. Но капитан Волин, Виктор Михайлович, ее непосредственное руководство, жестко ее подвел, угодив в больницу с язвой.

Расхваленное же пополнение – все эти вчерашние фронтовики из оперативно-разыскных мероприятий могли изобразить лишь общегородскую тревогу или силовое задержание со стрельбой. И, поскольку все это сейчас было не нужно, Екатерина Сергеевна была выдернута по тревоге и тотчас назначена исполняющей обязанности, иначе говоря, ответственной за любой промах.

Впрочем, сегодня можно было плакать не так громко: помимо желторотиков, в группе были три настоящих зубра. Опытнейший, въедливый, как щелочь, и такой же ядовитый судмедэксперт Симак, уже упомянутый старшина Кашин, бывший пограничник, позже «волкодав», и, конечно, тот самый сварливый Анчар, престарелый, довольно уродливый и тощий овчар аж из самого Берлина.

С последним мог договориться лишь проводник Кашин. Характер у пса нордический, то есть высокомерно-сдержанный, если что не по нему – флегматичный. Но он в самом деле никогда не ошибался. А так, по совести, – просто ворчун, зануда и задавака! Даже лишенный дара речи, он умудрялся показывать, что из всего кагала работает только он (изредка помогает Кашин). Прочие же бьют баклуши, путаются под лапами и даром едят кашу.

Приведя людишек на место, Анчар глянул на Катерину, покачал лобастой головой, вздохнул, отвернулся. Потом демонстративно налег на поводок.

Старшина спросил:

— Разрешите, товарищ лейтенант?

Катерина позволила, приказав одному из желторотых следовать за ними. Было слышно, как они лосями ломятся по кустам. Наконец все стихло, Симак желчно сострил:

— Проснулась кашинская болонка. Как бы в Калинин не умотали.

Катерина вежливо посмеялась.

Судмедэксперт был солидарен с овчаркой Анчаром: верно, в группе трудится лишь один – с поправкой на персону. Медик был уверен, что это он.

И еще: не надо быть телепатом Мессингом, чтобы понять, что Симак считает чушью, глупостью и личным оскорблением труд под руководством лица никчемного пола.

Не война! И без юбок есть кому командовать.

Да уж, глупости свойственны и умнейшим людям. Так ведь и остальные никчемы, почитающие себя операми, считают себя ущемленными. Вот и теперь подошел один, бывший разведчик Яковлев, спросил с претензией и пренебрежением:

— Что нам тут искать-то?

Тут бы устроить выволочку (все-таки она руководство), но гордости у Введенской ни на грош. Она лишь кротко уточнила:

— Следы, товарищ Яковлев.

— Здесь?

Введенская, изображая беспокойство, огляделась:

— Что, места не по нраву? Зря, вполне годные, уединенные места, тропа неоживленная, да и преступление не сказать, что очень уж обычное.