Книга Ночь трех смертей, страница 10 – Валерий Шарапов

«И откуда же тебя к нам занесло, такого пижонистого?» – мысленно задал вопрос Паршин и шагнул навстречу.

— Здравствуйте, товарищ, – произнес он. – Следователь Паршин Анатолий Николаевич. Могу я узнать, для чего вам «главный»?

— Вы следователь? – Мужчина в очередной раз перевел недоверчивый взгляд с Паршина на Валеева. – А он оперативник?

— Все верно. Я следователь, при вызове на место происшествия мне подчиняются оперативные сотрудники, стажеры, эксперты-криминалисты и остальные сотрудники милиции, так что если вам действительно так сильно нужен «главный», то он перед вами, – терпеливо объяснил Паршин.

— Главный мне нужен для того, чтобы не пришлось сорок раз пересказывать цепочку событий. Я не первый день живу на свете и знаю, как все устроено. Сначала тебя допрашивает патрульный, потом он решает, что сведения слишком важные, и вызывает оперативника. Тот, выслушав рассказ, отправляется к следователю – и так далее, а свидетелю раз за разом приходится пересказывать одну и ту же историю. Так вот, времени свободного у меня нет, поэтому прошу вас отнестись к моему требованию с уважением.

— Мы относимся к вашему требованию со всем уважением, – заявил следователь Паршин. – Итак, ваше имя?

— Сысоев Вадим Сергеевич, – представился мужчина, – первый помощник секретаря райкома партии в Хамовниках, в Москве.

Слова его звучали слишком напыщенно для такой глубинки, как Ковылкино, а учитывая текущие обстоятельства, еще и глуповато, как если бы десятикласснику вдруг вздумалось бахвалиться перед первоклашками. Паршин и Валеев переглянулись. Валеев едва заметно улыбнулся и пожал плечами, давая понять, что уступает следователю право решать, что делать с этим товарищем.

Паршин нахмурился, оттеснил Валеева чуть в сторону и, встав перед Сысоевым, задал первый вопрос:

— Вадим Сергеевич, это вы вызвали милицию?

— И да и нет, – ответил Сысоев. – Тело обнаружил я, но звонок сделал мой отец.

— Ваш отец? Где он сейчас? – спросил Паршин и огляделся в поисках второго свидетеля.

— Он в сторожке. – Сысоев досадливо поморщился, в очередной раз осмотрел следователя Паршина с головы до ног и наконец, смирившись, что придется иметь дело с тем, кого прислали, предложил: – Пожалуй, будет лучше, если я расскажу все с самого начала.

— Не возражаю, – согласился Паршин.

— Постараюсь не слишком вас задерживать, – пообещал Сысоев и приступил к рассказу.

В районный город Ковылкино столичный гость приехал позавчера навестить отца, который переехал из Саранска в Ковылкино пять лет назад. По приезде отец Сысоева сразу устроился на Примокшанское кладбище смотрителем, заняв прилагающийся к должности небольшой деревянный домик. Домик располагался на территории кладбища, у центральных ворот. Раз в год во время отпуска сын приезжал к отцу на побывку и в это время жил вместе с ним в домике смотрителя. Чтобы поддерживать форму, Сысоев и на отдыхе вставал рано и каждый день ровно в четыре тридцать отправлялся на пробежку. Здесь, в Ковылкино, он бегал одним и тем же маршрутом: от домика смотрителя вдоль северной ограды кладбища до дальних ворот, затем через ворота до монумента на Братской могиле, а затем обратно – до дальних ворот, чтобы возвратиться к домику уже вдоль южной ограды кладбища. Но в этот день ему пришлось нарушить традиции и прервать пробежку.