Книга Свинцовая воля, страница 98 – Валерий Шарапов

— То-то, – самодовольно сказал Ливер и вдруг вырвал руку, опять поднялся, вперив свой пронзительный хмурый взгляд в икону в красном углу, наряженную вышитым рушником. От ветхости уже было не разобрать святого лика, да, видно, главному бандиту это и не особенно требовалось, судя по тому, как он громогласно объявил:

— Спасибо нашему Иосифу Виссарионовичу, что он заботится о своем народе. Молодец. Низкий ему от нас поклон. Ведь как раньше бывало до революции? Народ был угнетенный и жил впроголодь, у него и отнять-то было нечего нашему брату-разбойничку, потому как мужик сам хрен последний без соли доедал тогда. А теперь поживиться есть чем, товарищ Сталин постарался. Ну что же, шпана ярославская, выпьем еще по одной за здоровье нашего вождя, отца всех народов.

Бандиты одобрительно загудели, стали наполнять стаканы, кое-кто уже принялся пить, чтобы успеть пропустить еще парочку рюмашек, как неожиданно раздался звонкий голос мальчишки, про которого все уже забыли.

— Ливер, я тоже с вами пойду! Я тоже хочу Норе шубу подарить!

Чуня, сидевший рядом с ним, поперхнулся, гулко закашлял и под смех бандитов, хриплым булькающим голосом сказал:

— Твое дело телячье, пососал матку и в закуток, – и видя, как от обиды насупился мальчишка, добавил примирительно: – Без обиды, Шкет.

И эти пьяные кореша, еще минуту назад такие к нему дружелюбные, как дураки, громко загоготали.

Наутро у Ильи с непривычки гудела голова. Он проснулся, но раскачался не сразу: какое-то время лежал, тупо глядя в перерубы сарая, где сквозь узкие щели в крыше внутрь проникали несколько солнечных лучиков, в свете которых было заметно, как клубились мелкие частицы пыли от сенной трухи.

«Кровь из носу, – подумал он, морщась от тягучей боли в висках, – надо сегодня сообщить Семенову, что в ночь готовится налет на вагон с мехами».

Потерев виски пальцами, Илья почувствовал хоть какое-то облегчение; с трудом поднялся, неуверенно ступая ногами, держась за стены, вышел во двор. У дома стояла ржавая металлическая бочка с прохладной дождевой водой. Илья торопливо пересек двор и сунул голову в бочку; насколько хватило воздуха, держал голову под водой, потом с шумным плеском, разбрызгивая искристую на солнце влагу, вынул, дыша часто и отрывисто.

На порог вышла Нора.

— Похмелить? – спросила она, с состраданием глядя на его мучения. – Легче станет.

— Обойдусь, – отказался Илья. – Пойду, пройдусь в город. Развеюсь немного. Тебе, может, надо чего купить в коммерческом магазине для хозяйства, так ты скажи, не стесняйся, – добавил он, желая выглядеть натурально, чтобы у нее не возникло ни малейшего повода для ненужного подозрения.

— Сходи, – не сразу отозвалась Нора, глядя из-под руки в его сторону, как бы стараясь против солнца разглядеть выражение его лица. – Жалко, что Шкета нет, он бы с тобой сходил. Уважает он тебя.

— А где он?

— Рында за ним приходил. Дельце какое-то у них появилось, без Шкета никак. В ночь на дело, слышал, что Ливер говорил? – напомнила она.

— Знаю.

— Ну, то-то.

Она проводила его томным взглядом, протяжно вздохнула и вернулась в дом.

Выйдя за калитку, Илья немного прошелся, не торопясь, потом быстро оглянулся удостовериться, что за ним не наблюдают, и размеренно зашагал по улице, а как только завернул за угол, сразу перешел на бег, чтобы успеть предупредить Семенова о налете бандитов. Через полчаса он был уже на городской окраине и теперь раздумывал: надо ли ему дожидаться трамвая или добираться до Управления НКВД своим ходом, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Ведь в случае нечаянной встречи со знакомыми всегда можно завернуть в какую-нибудь богом забытую улочку, а то и пройти глухими дворами. Решив, что пешком намного удобнее, хоть это и займет больше времени, Журавлев на всем ходу круто завернул в ближайший проулок. Но не успел он пройти и десяти шагов, как следом за ним в проулок влетел мотоцикл «Урал» с люлькой, укутанный облаком серой пыли, словно коконом. Илья посторонился, чтобы пропустить, но тот неожиданно остановился, и когда пыль спала, он увидел за рулем пожилого милиционера в фуражке, а позади него улыбающуюся физиономию Чуни.