Книга Холодное золото, страница 47 – Валерий Шарапов

— Значит, он ходил в книжные магазины, в аптеки, в магазины женской одежды… А в ювелирные лавки часто заглядывал?

Селиверстов после такого вопроса опешил. Он уже открыл рот, чтобы ответить твердым «нет», но почему-то на секунду замялся. И эта заминка не ускользнула от внимания капитана. И он резко изменил тон разговора.

— Не спешите сказать «нет», Селиверстов! – предупредил он. – Не врите! Я всегда смогу проверить ваши сведения. И если поймаю вас на вранье, все расскажу руководству вашего театра. Итак, повторяю вопрос: как часто Леонтьев заглядывал в ювелирные лавки? Что он там покупал и что продавал?

Собеседник капитана сглотнул и заявил:

— С чего вы взяли, что Игорь что-то продавал? Это полная ерунда!

— А покупки? Что он покупал?

— Ну да, было один раз, – нехотя признался артист. – Игорь хотел купить Свете какое-нибудь украшение. И мы заходили во все магазины, где продавались ювелирные изделия. Но каждый раз цена оказывалась слишком высокой, у него не было столько денег. В конце концов он купил жемчужную брошь, очень красивую. Я позже видел ее на Светлане; брошь ей очень идет.

— Но такая вещь должна немало стоить. Валюты, которую вам давали, на такую покупку не могло хватить. Откуда он взял деньги? Что-то продал?

— Ничего он не продавал! – вновь возмутился Селиверстов. – У него было с собой немного…

— У Леонтьева была с собой валюта? Откуда?

— Он сказал, что ему дал отец. Отец у него геолог, он много лет работал в Индии, в Африке… Заработал там кое-какие деньги. И отдал их сыну.

— Очень благородно, – буркнул Егоров. – Только как-то не верится.

— Не верите – постарайтесь встретиться с отцом Игоря, поговорите с ним.

— Может, и поговорю, – нехотя сказал капитан.

Но он знал, что не сделает этого. Он задал певцу еще несколько вопросов, уже скорее для проформы, не рассчитывая что-то узнать, и наконец отпустил его. У него было чувство человека, который обманулся в своих ожиданиях. Он узнал, что его подозреваемый действительно заходил за границей в ювелирные магазины – но не для того, чтобы продать награбленную коллекцию, а чтобы что-то купить. И валюты у него было хоть и больше, чем официально разрешалось, но все равно немного. Егоров был уверен, что когда он проверит происхождение денег у Леонтьева, то рассказ о доходах отца-геолога подтвердится. Рассказ Селиверстова был нескладен, а значит, правдив – ведь правда всегда неуклюжа, в отличие от выдумки.

Расставшись с певцом, Егоров не стал выходить из метро – он сел в поезд и поехал в больницу, в которой работал врач Святослав Игоревич, лечивший Виолетту Леонидову. Капитан решил сегодня обязательно переговорить с этим врачом, а также с медсестрой Леной. Была ли певица больна? А если была больна, то чем? И потом – не мог ли врач быть тем человеком, который сдавил позвонки и сломал шею своей жертве? Такие случаи бывали, Егоров это знал. Вполне возможно, что этот врач знал о существовании драгоценностей, знал и место, где устроен тайник. И он, при его профессиональных знаниях, мог сломать шею певице. «А медсестра была ему в этом помощницей, – продолжал Егоров выстраивать новую гипотезу. – Вот он, второй соучастник, о котором говорил Семен Егорович! Разве такого не могло быть? Вполне могло!»

В приемном покое больницы капитан без труда узнал, что интересующий его доктор здесь действительно работает, зовут его Святослав Игоревич Крахмалев, и есть медсестра Елена Глухова, которая обычно помогает врачу. Также Егорову объяснили, что в настоящий момент доктор Крахмалев проводит утренний обход и находится на втором этаже. После некоторых препирательств капитану выдали белый халат и пропустили на второй этаж.