Книга Люди без прошлого, страница 36 – Валерий Шарапов

Беспокойство было связано с чем-то другим. Видимо, с работой. До своей комнаты Павел не добрался, посидел на лавочке, прошелся по пешеходной дорожке. В магазине «Пиво-воды» в «широком ассортименте» были представлены только воды — ситро и грушевый лимонад. Помявшись, он купил бутылку последнего, выпил у крыльца, пустую тару поставил рядом с урной (надо уважать чужой труд).

Вопрос решился сам собой — назревал трезвый вечер. Небо затянули облака, уже смеркалось. «Тематическая» прогулка перед сном так и напрашивалась. Павел сел в машину и через десять минут уже катил по Приозерному переулку — прямо в тупик.

Жизнь замирала. Проезжую часть окружали частные дома — далеко не новые. Покосились заборы, кустился бурьян. Полная женщина во дворе развешивала белье на веревке. Из открытого окна доносился строгий голос диктора Центрального телевидения Анны Шатиловой. Два с половиной года назад на советском ТВ появилась новая информационная программа — «Время». Передача пользовалась бешеным успехом. У советских граждан уже выработалась привычка в одно и то же время включать телевизор.

За последними домами простирался пустырь с травой по пояс. Дальше возвышался бор, и дорога обрывалась. Очертилась тропа через сосняк. Несколько минут Павел сидел в машине, осматривался. Интуиция взяла отгул — ничего не сообщала. Местечко было нелюдимым, невзирая на близость озера.

«Если убийца и потерпевший оказались на тропе, они наверняка вышли из Приозерного переулка, — мелькнула интересная мысль. — Не факт, но почему нет? Пусть была ночь — их все равно могли видеть. Эту версию следует отработать».

Он вышел на тропу, когда сгущались сумерки, но видимость еще сохранялась. Машину загнал в кусты, чтобы не маячила на виду. В бардачке нашелся фонарик — странная конструкция: давишь подпружиненную вставку в рукоятке с частотой два раза в секунду, и фонарик работает — озаряет пространство мглистым светом. Прекращаешь вырабатывать электричество — устройство гаснет. Много шума, зато отсутствовала необходимость в батарейках.

В лесу царила тьма, кроны сосен создавали непроницаемый полог. Но тропа не терялась, петляла между деревьями. Он шел осторожно, смотрел по сторонам. Место преступления не пропустил — заприметил еще днем пару ориентиров. Стоял, осматривался, активировал фонарь. Пружина была тугая, рука устала. Бледный свет бегал по ковру из прошлогодних иголок, обрисовывал узловатые корни, скрученные ветки. Выключил фонарик, двинулся дальше. За деревьями серел просвет.

Через несколько минут Павел вышел к озеру. Повсюду громоздились скалы. Они не впечатляли высотой — самые рослые были не выше третьего этажа. Но смотрелись величаво — словно врастали друг в друга, имели причудливую конфигурацию. Иные казались обтесанными, другие напоминали многослойный пирог. Из расщелин выбирались кривые низкорослые сосны, какие-то тщедушные кустарники. Каменное царство простиралось метров на пятьдесят — от опушки до воды. Не такая уж дистанция, но пройти к воде было невозможно. Тропа уперлась в завал из огромных булыжников, отколовшихся от единственной в округе мощной скалы. Об этом завале говорил Максимов.

Павел недоуменно озирался. Куда направлялись Бобров и распорядившийся его жизнью незнакомец? Он убрал фонарь и полез на камни. Перебрался через несколько глыб, ушиб коленку. Стал сползать с кривой скалы, обнаружив под ней узкую расщелину. Нога провалилась в пустоту, но все же нашла опору. Волнение оказалось преждевременным. Он вытащил ногу, переступил, держась за выступы в камне. Рискнул — стал карабкаться наверх, сохраняя одномоментно три точки опоры — основное правило скалолазов. Протиснулся в щель, поднялся по наклонному выступу и на корточках взобрался на вершину «блина», уложенного на монументальный постамент. Природа здесь, похоже, от души порезвилась. Видимо, уместно в подобных самобытных местечках строить санатории…