Книга Люди без прошлого, страница 40 – Валерий Шарапов

— Так, все с вами понятно, молодой человек… Говорите, еще плечом ударились и зацепили камень виском? Позвольте посмотреть…

— Доктор, не надо, там ничего смертельного, само зарастет… Вы только ребра проверьте, там что-то барахлит, дышать трудно…

— Да нет, с ребрами как раз все в порядке… Потерпите, сейчас будет больно… Что же вы так орете, словно вам руку отрубают? А еще милиционер… Ладно, не обижайтесь, это шутка. Примите поздравления, товарищ Болдин, ваши ребра целы. Поверьте, я не один десяток лет на этой работе, всякого насмотрелся. Но ушиб знатный, все опухло. Сейчас сделаем вам пару уколов, должно полегчать. Грудную клетку перетянем бинтом. Пару дней походите в этом «корсете» — предохраняющая, так сказать, мера. Я выдам вам таблетки, пейте три раза в день. Поменьше активности, приключений. Вылечит вас только время, в остальном медицина бессильна. Так, не шевелитесь, поднимите руки. Черт возьми, где же эта Клара Георгиевна, почему я должен выполнять ее работу?

Бандаж сдавил грудь, но дышать стало легче. Боль не проходила, но ее уже можно было терпеть.

— Одевайтесь, — великодушно разрешил хирург. — Не спешите, плавно, у нас нигде не горит. В ближайшие дни вам противопоказаны резкие движения.

— Спасибо вам, доктор… — Пальцы медленно застегивали рубашку.

— Да все в порядке, кушайте с булочкой. Вы правда из Москвы?

— Да, прибыл, так сказать, на временное трудоустройство. Надеюсь, это не затянется…

— Как скажете, не буду вас донимать, временно так временно… — По губам доктора Якушева скользила ироничная, все понимающая усмешка.

— Послушайте, Иван Денисович… — Павел поколебался. — А что с Микульчиным?

— А вы не знаете? — удивился Якушев. — Впрочем, понимаю, новый человек, а Константин Юрьевич становится глух и нем, когда речь заходит о его здоровье. Тяжелая язва желудка. На ее фоне развивается панкреатит, это болезнь поджелудочной железы, если не знаете. Боимся, как бы все это не вылилось в рак, тогда пиши пропало. Ложиться в больницу он не хочет — да и вряд ли, если честно, лечение в стационаре даст эффект. Ходит на работу, пытается жить, словно ничего не происходит, но все же видят, что ему становится все хуже. Климат бы поменять товарищу Микульчину. Крым, сухие субтропики — было бы идеально. Но, увы, нереально, он даже слушать ничего не хочет. Раньше приходил через день, с этой недели — каждый день, проводим курс консервативного лечения. Рассасывающая терапия, ставим капельницы с витаминами, следим за увеличением язвы. Еще и ворчит, представляете? Дескать, с ним все нормально, он здоров, только устает сильно, но это возраст. Сами видите, какой он — вечно бледный — кровь к коже не поступает, одышка, утомляемость, даже ходит с трудом. Может кончиться очень печально, если не возьмется за свое здоровье. Вы там хоть пинайте его иногда.

— Не моя компетенция, Иван Денисович… — Павел надевал через голову рубашку. — Просто наорет и сделает по-своему. Попробую поговорить с начальством, пусть принимает меры вплоть до репрессивных…

Утром в четверг было хуже, чем с тяжелого похмелья. Душ, ввиду перебинтованного торса, пришлось принимать частично, что смотрелось забавно. Перешептывались соседки: дескать, пострадал человек во время задержания опасного преступника. В принципе не ошибались. То, что их сосед живет в Москве и работает в милиции, расползлось по всем уголкам. Следовало ждать наплыва «невест».