Книга Лесные палачи, страница 102 – Валерий Шарапов

— Этого не я, — обронил Илья, кивком указав на Василя Пиявку. — С ним свои расправились.

— Да неужто? — поразился его словам Клим. — Неожиданно.

Журавлев, и сам удивленный всей этой историей не менее Орлова, с видимой живостью принялся рассказывать о том, что здесь недавно произошло. Его рассказ подходил уже к завершению, но тут подошли Еременко, Лацис и Андрис, который все еще продолжал держать автомат перед собой, настороженно оглядываясь по сторонам, и Илье пришлось рассказывать по-новому.

Внезапно Клим с размаху ударил себя по ляжке испачканным в крови кулаком и аж простонал от того, чего теперь уже не вернуть:

— Выходит, эти мрази нас просто развели как сосунков, отвлекли от кассы этим чертовым пожаром.

— Теперь понятно, кто стрелял и зачем, — сказал, поморщившись от его грубых слов, Лацис, с чрезмерным вниманием слушавший взволнованного Журавлева, через каждые несколько секунд в знак согласия дергая своей козлиной бородкой. Затем сокрушенно мотнул головой и признался: — Если бы не этот Василь, тю-тю бы народные денежки. А так есть вероятность, что большая часть осталась на месте. Андрис, — распорядился Эдгарс, — срочно доставь сюда управляющего Авижюса.

Когда Андрис уехал на «Виллисе», мужчины подошли к распластанному на траве телу Василя Пиявки.

— Не повезло тебе, парень, — неожиданно с долей сочувствия промолвил Еременко, как будто украинец мог его слышать. — Надо было думать головой, — согнутым пальцем он постучал себя по лбу, — прежде чем связываться с этими отбросами.

Он тяжело вздохнул, машинально сунул руку в карман брюк в поисках папирос. Но пачка «Беломорканала» осталась в пиджаке, который в спешке капитан забыл прихватить, пришлось попросить закурить у Орлова. Клим постоянно держал папиросы в кармане галифе, и еще не было случая, чтобы где-нибудь забыл. Тот вытер окровавленную ладонь о брюки, морщась, поглядел на свое плечо, раздраженно буркнул:

— Все-таки царапнуло. Вот сволочи. Но ничего, мы тоже шестерых завалили.

Вскоре курили все четверо, глубоко затягиваясь горьким дымом, чтобы успокоиться, привести нервы в порядок, наслаждаясь самим процессом курения.

Собравшееся над их головами легкое невесомое облако, хоть и заметно колыхалось от новых порций дыма, с места все же не двигалось. Стояла звонкая тишина, какая обычно наступает с ранним рассветом, лишь негромко цвикала какая-то птичка в малиннике, совсем не обращая внимания на скрюченный в позе зародыша труп Виерстурса. Пока негреющее солнце неуверенно распускало по округе свои еще розовые лучи, которые постепенно превращались в желтый теплый свет.

Мужчины с молчаливой сосредоточенностью, очевидно, каждый про себя перебирая в памяти кратковременное, но ожесточенное по характеру столкновение с националистами, до самого мундштука с жадностью докурили папиросы.

Тут как раз и Андрис прибыл с управляющим. Из «Виллиса» быстро выбрался худощавого телосложения человек с потертым кожаным портфелем под мышкой, одетый во все черное — пиджак, брюки, ботинки, но с белой накрахмаленной манишкой, похожий своим видом и лицом на еврея. Порывисто сняв с головы тоже черную широкополую шляпу, он по-старомодному поклонился:

— Здравствуйте, госпо… товарищи офицеры.

Шляпу он уже надевал на ходу, торопливо направляясь к двери кассы, не теряя напрасно драгоценное время. Стремительно поднявшись на высокий порог, Авижюс едва не упал в спешке. Прижимая портфель к груди, он достал из него мешочек из черного бархата, в котором по-хозяйски хранил связку разнокалиберных ключей, с трудом отомкнул огромный амбарный замок. Его чрезмерно суетливые движения, бледное лицо с заискивающим выражением без слов говорили о том, что человек сильно напуган произошедшим, переживал, что новая власть может обвинить его в том, что он не оправдал оказанного ему доверия.