Книга Лесные палачи, страница 32 – Валерий Шарапов

Пока Лацис, Журавлев и Еременко неловко выбирались из машины, Орлов спрыгнул с багажника и быстро подошел к этим людям.

— Чего тут у вас стряслось? — спросил он по-свойски, видя, что они и без того до смерти напуганы.

Все так же продолжая прижимать кончик платка ко рту, старуха чуть слышно пробормотала: «Там… господин Юдиньш… наш учитель», — и указала заскорузлым пальцем вглубь палисадника.

Орлов вошел в калитку, миновал сад и увидел на двухстворчатых воротах, умело разрисованных масляными красками разными цветочками, распятого человека, одетого в исподнее: рубаху и кальсоны. Из пробитых крупными коваными гвоздями отверстий на руках и ногах, а также из разрезанной ножом груди капала кровь, которая образовала на земле под трупом приличную лужицу.

В ногах у распятого человека на коленях стояла простоволосая женщина и горячим шепотом, обескровленными губами истово молилась, глядя снизу вверх на разбитое окровавленное лицо мужчины немигающими полусумасшедшими глазами.

Орлов, пораженный увиденным, не сразу расслышал, как подошедший сзади Эдгарс Лацис негромко сказал:

— Вот что у нас вытворяют нелюди, предатели трудового народа Латвии. Убили… чтобы все видели… чтобы неповадно было другим сотрудничать с нами… А он ведь так ждал, когда начнется новый учебный год… Не дождался.

Лацис с тяжелым вздохом снял фуражку, за ним тоже обнажили головы Еременко и Журавлев. Чуть погодя снял фуражку и Орлов, зло покусывая губы, которые отчего-то стали пепельного цвета, а во рту появилась невыносимая горечь.

С тех пор как латышские националистические банды стали безраздельными хозяевами лесов, миролюбивые граждане старались без особой необходимости в них не появляться. Былые походы в леса за ягодами или грибами стали настолько опасными, что люди даже отказывались ехать за сухим хворостом для печей, который являлся для них насущной потребностью. А если кому доводилось в каком-либо месте случайно встретиться с вооруженным бандитом, такой человек, понимая всю ответственность, которая лежала теперь не только на нем, но и на всей его семье, крепко держал язык за зубами, боясь расправы оголтелых борцов с советской властью, не жалевших и собственных земляков.

Красная армия, милиция, органы госбезопасности периодически устраивали на распоясавшихся недобитых коллаборационистов облавы, но все было безрезультатно. Изворотливые, жестокие, безжалостные не только к чужим, но и друг к другу лесные братья тотчас прятались в схроны и в другие скрытые от людских глаз места, расположенные в самых неожиданных частях обширного лесного массива.

Затаившись как мыши в своих норах, которые иногда выглядели как добротные подземные дома, националисты пережидали опасность и вновь принимались за свои преступные дела до следующего рейда силовых структур законной власти.

В лесу стояла какая-то нехорошая, напряженная тишина, какая бывает в непролазной глуши, в которой заблудившемуся человеку ничего не стоит встретиться нос к носу с хищным зверем. Солнечный свет сюда не проникал сквозь спутанные кроны высоких деревьев. В прохладной густой тени терпко пахло грибными спорами, прелой трухой упавших от старости гнилых стволов потемневших от времени берез, влажными листьями папоротников, бурно разросшихся в овраге, по дну которого, негромко журча, протекал ручеек с прозрачной водой.