Книга Лесные палачи, страница 78 – Валерий Шарапов

— Так что теперь люди Улдиса Культи ждут не дождутся, когда вы выйдете отсюда, чтобы расправиться с вами, — внес свою лепту в разговор сообразительный Илья.

Эзергайлис поворочал жилистой шеей, как будто воротник рубахи вдруг стал ему тесен, с трудом сглотнул пересохшим горлом и, облизав спекшиеся с похмелья синие губы, хрипло проговорил:

— На самом деле?

Эдгарс Лацис, смекнув, что одноглазого бандита особенно взволновало известие о том, что его корешу безжалостно отрубили руку, молча вынул из лежавшей на столе папки с чьим-то уголовным делом исписанный листок и со значительным видом помахал им перед его растерянным лицом.

Эзергайлис часто-часто замигал единственным морщинистым глазом, не сводя с листа завороженного взгляда, с шумом поскреб на тугом затылке всклоченные путаные волосы и решительно сказал грубым голосом:

— Каюсь, лабаз мы брали… налет на кассу совершили мы… и поджог школы тоже наших рук дело. Школьницу Аквиле изнасиловал Пеликсас… мы с Корягой к этому не причастны. Любил покойный так развлекаться с девчонками. — Его губы задрожали, и бандит размашисто перекрестился справа налево, как и положено лютеранину. — Директора пищекомбината Гедмиса убили люди Культи… Больше ничего не знаю… Отправляйте меня в тюрьму.

— Придурок! — рявкнул Новицкис и без замаха снизу ударил подельника в подбородок. Потом вцепился руками в его шею и принялся душить, бешено вращая выкатившимися из орбит глазами.

Циклоп захрипел, но как стоял, так и продолжал стоять, не шелохнувшись, лишь опухшее лицо его начало пугающе синеть.

Журавлев подскочил к разбушевавшемуся Коряге, ловко заломил руку за спину и коротко ударил носком сапога сзади под колено. Ноги у бандита подкосились, и Новицкис рухнул на колени, уткнувшись лицом в пол, исходя теплой слюной и возбужденно скрипя зубами от негодования.

Эзергайлис, морщась, сплюнул в ладонь кровь из прокушенной щеки, поводил языком во рту, затем тщательно вытер обслюнявленную руку о брюки и, обращаясь к Коряге, громко и внушительно произнес:

— Зато мы жить будем. Отсидим свое и вернемся в Латвию. Нет у меня желания погибать от поганых рук Культи, как Пеле. И ты, думаю, тоже хочешь жить. Так чего же нам раньше времени непонятно за что подыхать.

— Пусти, — просипел, дернувшись, Новицкис и затих, сипло дыша в пол. — Все расскажу… ничего не утаю.

— Вот и славненько, — обрадовался Орлов. — Отбудете срок и с чистой совестью вернетесь в советскую Латвию, которую к тому времени мы освободим от таких вот упырей, как Культя. Жен себе найдете… Вон баба Пеле Илзе Эглитис уже вдова… И Давал… — На секунду запнувшись, он поправился: — Гражданка Цериба свободна… Так что вам повезло, у вас вся жизнь впереди.

Журавлев ослабил хватку, взял сзади Новицкиса за ворот пиджака и рывком поставил его на ноги.

— Смотри у меня, — предупредил Илья и потряс у него перед носом кулаком. — Разделаю как бог черепаху.

Хмуро взглянув на рассерженного парня в звании старшего лейтенанта, Новицкис выдавил на своем лице подобострастную улыбку. Потом вытер ладонью под носом выступившую от усердия во время драки каплю и послушно заложил руки за спину.

Мысленно радуясь тому, что надуманный блеф сработал до того удачно, что за полчаса разом раскрыто несколько уголовных дел, которые уже практически отошли в разряд глухих, Эдгарс Лацис позвал дожидавшихся за дверями конвоиров.