Книга Крик филина, страница 26 – Валерий Шарапов

— Да ты сам фрукт известный, – хохотнул беззлобно Орлов. – Так я тебе и поверил, страдальцу. Ты мне горбатого не лепи, а говори честно и откровенно, чтобы у меня не возникло желания тебя надолго отправить к «хозяину». – И с издевкой поинтересовался: – Вы, Александр Петрович, куда желаете: на Колыму, в Магадан или в Воркуту?

— Это насилие над личностью, – с гонором ответил вор-рецидивист. – И вы, гражданин начальник, ответите за это по всей строгости закона. Наш народный суд вас тоже не погладит по головке за такие противоправные действия против законопослушного человека.

— Это ты-то законопослушный? – рассмеялся Орлов. На его посветлевших глазах выступили слезы, он вытер их указательным и большим пальцами и сказал, изумленно качая головой: – Уморил ты меня, Сашок, своим народным юмором. Слов нет. Сразу видно, что у тебя от боли последние мозги бесповоротно испортились. А вот давай спорить, что через пять минут ты, Павлин, известный в городе вор-рецидивист, карманник и социально опасный элемент, который и существует-то только на то, что украдет у честного пролетария, будешь схвачен во время кражи за руку с поличным. Например, с кошельком всеми уважаемого нами доктора. Доктор, – обратился он к врачу Коржикову, смотрящему на представление широко раскрытыми от изумления и страха глазами через толстые стекла черных роговых очков, – дайте мне ваш бумажник, мы его сейчас одним движением руки переместим в карман проходимца Павликова, затем позовем из коридора понятых, их там полным-полно. Ну-ка, ребятки, подержите этого уголовничка.

— Уж и пошутить нельзя, – всерьез перепугался Павлин и, на мгновение забыв о больной руке, цепко схватился за свои карманы, но тотчас вскрикнул от боли и плаксиво заговорил: – Все расскажу, гражданин начальник, только не надо творить беззаконие…

— А ты, Павликов, оказывается, намного умнее, чем я думал, – одобрил его поступок Орлов. – Я весь внимание. – И жестко прикрикнул, подстегнув Павлина к действию: – Ну!

— Это случилось третьего дня, – торопливо заговорил Павлин, заметно нервничая, переживая, что не имеющий совести Орлов вдруг передумает и ему придется пару-тройку лет провести на нарах. – Я в тот день работал на третьем маршруте и обратил внимание на одного господина. По его благородному виду я сразу определил, что деньга у него имеется, ну и подрезал у него бумажник и дорогие «котлы». Бумажник с ксивой тут же на улице Иванькова по-быстрому скинул, а «котлы» в скупку сдал на углу Интернациональной и Карла Маркса незабвенному господину Гольдфарбу. А сегодня утром, когда я, как всегда, вышел на работу… на «трешку», меня неожиданно загребли два фраера и сказали, что я не на того напал и в этом моя крупная ошибка. Я было в отказ пошел, но они долго не церемонились. До этого скорбного дня я этих беспредельщиков не встречал ни разу. Ну и начали они у меня выпытывать, что да как, а когда пригрозили, я и раскололся. В общем, эти нелюди не простили меня и… дальше вы сами все знаете.

— Благодарю за сотрудничество, – ровным голосом ответил Орлов, с великим вниманием выслушав горестную исповедь знакомого щипача. По тому, как нервно у Клима задергалось правое веко, Илья догадался, что эта история его напрягла достаточно сильно. – Стоило из-за этого нервничать, – сказал капитан и по-дружески, но довольно жестко потрепал Павлина по плечу. – Гуляй, Саша, лечи руку, да не забывай мое доброе к тебе отношение.