Книга Крик филина, страница 32 – Валерий Шарапов

— Да чего там, – легкомысленно махнул рукой Журавлев и собрался уж было уходить, но его бесцеремонно оттер в сторону Орлов, которому, похоже, надоело быть сторонним наблюдателем. Капитан, словно невзначай, поинтересовался, глядя на танкиста с простодушной улыбкой:

— А поделитесь-ка, товарищ Филимонов, зачем это ваши кореша палец известному карманнику отрезали?

— Да какие они мне кореша, – хмыкнул сдержанно офицер; на его лице не дрогнул ни один мускул: то ли он побоялся вновь напугать пришедших своим видом, то ли давно ожидал подобного вопроса. – Выпивали на днях в «зоопарке», ну там, где огороженная пивная у реки, я и поделился с собутыльниками, что у меня украли часы. Они, конечно, возмутились и обещали разыскать ворюгу… Если вы желаете знать мое мнение, я вообще этому сучонку руку бы отрубил – и не охнул. Нет у меня жалости к таким типам! У Героя Советского Союза украсть часы, подаренные командующим, – это выше моего понимания. Ладно там деньги, дело наживное, но часы…

— Да я это так спросил, – неожиданно стушевался Орлов, – без обиды.

Филимонов взглянул на его грудь, украшенную двумя орденами Отечественной войны первой и второй степени, на наградную планку, означавшую, что капитан милиции, бывший, судя по зеленой фуражке, раньше пограничником, имеет четыре медали, на красную нашивку за легкое ранение и сочувственно сказал:

— Смотрю, капитан, тебя жизнь тоже потрепала.

— А кого она нынче не потрепала? – в свою очередь спросил Орлов и тяжело покрутил шеей, как будто ему стал тесен ворот гимнастерки. – Слышь, Филимонов, приходи к нам в угро работать. Вместе мы с ними быстро разберемся. Я же вижу по твоему новенькому кителю: ты был участником Парада Победы в Москве.

— Нет уж, увольте! – наигранно воскликнул Филимонов. – Повоевал, будя с меня, успел всякого наглядеться. Теперь желаю мирной жизни, отдохну чуточку и буду осваивать мирную профессию. Может, пойду учиться на учителя истории: уж больно меня наша история интересует. А может статься, пойду учиться на врача. Оля, вон, в госпитале медсестрой трудится, будем вместе людей лечить. А бандиты – это не для меня. Минутку, мужики, – он вдруг спохватился, круто повернулся на каблуках и ушел в глубь квартиры. Вскоре вернулся с красивой бутылкой в руках. – Армянский коньяк. – Филимонов торжественно протянул подарок Орлову.

— Выпейте за меня. Сослуживцы подарили, говорят, очень хороший. Если не брешут, то такой коньяк генералиссимус Сталин отправлял в Англию ихнему премьер-министру Черчиллю.

— Неожиданно, – честно признался Орлов, с любопытством разглядывая яркую этикетку и, прежде чем сунуть бутылку в просторный карман галифе, довольно хохотнул: – Выходит, не зря мы сюда приезжали!

Мужчины крепко пожали друг другу руки и пошли вниз. А чуть замешкавшийся Журавлев доверительно поделился с Филимоновым планом предстоящей операции. Чтобы геройский танкист знал, что они тоже не лаптем щи хлебают, а продолжают и в мирное время сражаться, на этот раз с бандитами.

— Сегодня ночью поедем с автоматчиками в Инжавино банду брать. Чтобы разом покончить с грабителями и налетчиками. Так что в скором времени мы их начисто искореним как социально опасный элемент.

Но Филимонов отнесся к его словам без должного почтения, как видно посчитав их самонадеянной похвальбой. Поглядев на Илью с большим интересом, он тем не менее ответил вразрез своим мыслям: