Книга Холодные сумерки, страница 43 – Валерий Шарапов

Лохматый спаниель, до того дремавший в углу, подошел, положил морду на колено хозяину.

— Вы говорили про какого-то Гошу? Почему оно не должно было кончиться добром? Драка на улице – одно, но убийство – совершенно другое. А вы, получается, его ждали?

Савелий нахмурился, соображая. Пожевал челюстью, мокро отхаркался в платок и только потом заговорил:

— Гоша – он порченый. Больной. Я с детства охочусь и бешеного зверя издали чую. И Аленке так говорил, да что ей с того? Как в голову вбила, что вот этого хочет, так хоть кол на голове теши, без толку.

— Почему порченый? – терпеливо уточнил Дмитрий, хотя хотелось взять Савелия за грудки и вытрясти уже факты.

А тот все не торопился.

— Та драка – ее он и затеял. Науськивал их друг на друга, потому что кровушки хотелось. И ее поколачивал, бывало. А в прошлом году приятеля своего чуть не насмерть измордовал, потому что тот неправильное пиво принес. Бешеный он. Мстительный. Взвод короткий, только повод дай. Финку в кармане всегда носит. Я это все от Аленки-то знаю, она ведь хвасталась, что он никому спуску не даст, даже за мелочь. Мужик, дескать, горячий, сильный. А по мне – тьфу, не сила это. Вот, видать, Аленка тоже под руку подвернулась. Может, посмотрела не так.

— А можно полное имя этого Гоши? – Спросил Дмитрий, записывая. – И адрес, если знаете, конечно.

С таким характером адрес должен был найтись и в картотеке. Особенно если где-то мелькали тяжкие телесные. Правда, если они мелькали, то этот Гоша должен был бы сидеть. А если не сидел, то что-то тут было не так.

— Так вы ведь должны знать, – прохрипел Савелий. – Я думал, и знаете. Григорий Ильясович Зиновьев. А живет – а где папа дом купит, там и живет.

Дмитрий еле удержался, чтобы не присвистнуть.

Папой Григория Зиновьева был Ильяс Зиновьев, знаменитый вор, державший под собой подпольные казино. И речь шла не о каких-то там залах с автоматами, нет, для тех гостей подобное не годилось. Клубы с покером, баккара, рулетка. Бильярдные столы, где играли по-крупному, не спрашивая, откуда лавэ. Не водились там и шулеры, а если и водились, то недолго.

Про сына Ильяса до Дмитрия доходили только слухи, и немудрено. Кого бы он там ни мордовал, до милиции это наверняка не доходило: папа договаривался с пострадавшими сам.

— Найдем. А теперь скажите, Савелий Иванович, ваша дочь часто бывала на промке?

— Да они все там и шатались, – буркнул мужчина, поглаживая спаниеля. – То в городе приключения на задницу ищут, то там. Сколько раз говорил, чтоб не связывалась. Там же ногу сломать – плевое дело.

— «Все» – это компания Григория Зиновьева? – уточнил Дмитрий.

— Да. Когда вы его арестуете?

«Я бы – хоть вчера. Вместе с папой». К сожалению, система так не работала.

— Когда будут доказательства вины, – официальным тоном ответил Дмитрий. – Вы не могли бы дать имена друзей и подруг вашей дочери? Из тех, что входили в круг общения Зиновьева, и тех, что не входили тоже. Тех, с кем она общалась.

— Какие нужны доказательства? – Савелий словно не услышал вопроса. – Все знают, что он – бандит придурочный.

«Все знают» доказательством для суда не являлось. Иногда доказательством не являлись даже собственно доказательства, но об этом Дмитрий тем более говорить не хотел. Особенно с убитым горем отцом. Савелий Иванович держался хорошо, но у него все равно подрагивали руки, да и собака все никак не успокаивалась, хотя ей и трепали уши.