Книга Холодные сумерки, страница 90 – Валерий Шарапов

— А во-вторых? – уже без смеха спросила Ольга.

— А во-вторых, мы говорим о психе. Кто его знает, что у него в голове? Может, ему настолько приперло, что плевать, есть там шансы уйти или нет, а главное – просто заполучить меня именно здесь и сейчас? Мы ведь имеем дело не с нормальным человеком, Оля, обычная рациональность там может и не работать. Не всегда, по крайней мере. А мы его, заметь, специально дразним, чтобы эта рациональность отказывала почаще.

Мысль об Оленьке-гуру была очень неприятной еще и потому, что если так, то все, что знала она, могло очень быстро сваливаться исполнителю, и если так, то виноват в этом был исключительно сам Дмитрий. Ну вот зачем он рассказал ей про объявление в газету? Подлизаться хотел, вот зачем, а для дела лучше, чтобы вообще никто не знал, кроме исполнителей. Даже без гуру, чем меньше знают – тем меньше могут рассказать, пусть даже случайно.

«А все же убийца позвонил. Значит, не знает, что это ловушка, значит, Оля или не успела рассказать, или я подозреваю ее зря. Или он просто играет? Надо, чтобы Стелла спросила при следующем контакте, играет ли он в шахматы. Заодно будет еще одно пересечение, через шахматные кружки».

— Ну а пустые улицы, Оля, оно так не работает. Вот смотри, ты сейчас в небольшом доме живешь, так? От угла до подъезда всего несколько шагов. Ты когда к дверям подходишь после работы, о чем обычно думаешь? Вспомни.

— Хм. – Ольга нахмурилась. – Если после работы, то о том, что можно будет наконец лечь, вытянуть ноги. Выпить чаю. Ты об этом?

Дмитрий кивнул.

— Об этом в том числе. Думаешь обо всем этом, ищешь ключи, так? А там же полумрак, фонарь далеко. Значит, вниз смотришь, на сумочку, потом на замок. Верно? А теперь представь, как из-за угла уверенно выходит мужчина, например тоже роясь в кармане. Или даже бежит, окрикнув, дескать, Оленька, дорогая, пожалуйста, дверь придержи. Там пять шагов. Сколько пройдет времени, пока ты, думая о чае, сообразишь, что никогда его не видела и это не кто-то из соседей? Дело в том, Оля, что человек не бывает насторожен постоянно, это невозможно. Мысли соскальзывают на быт, на конкретные заботы, которые важнее абстрактной угрозы. Особенно когда эта угроза все не реализовывается и не реализовывается. А психу надо буквально минутку.

Какое-то время они шли по набережной молча, потом Ольга тряхнула головой.

— Да, об этом я не думала. Ну, а с охраной как же? Там-то должно быть безопасно?

— Помощь всегда опаздывает, даже на пустой улице – это первый закон оперативника. – Дмитрий пожал плечами. – Или просто не приходит по какой-то причине. Или ее выключают, потому что убийца тоже не идиот. Если мы можем заменить слежку за объектом, то и он может. Это шахматы, Оля. Либо ты видишь на два хода вперед, либо ты уже опоздал. Я пока опаздываю. Поэтому риск – дело благородное, но не оправданное. В нашем случае скорее от отчаяния. Расскажи лучше, как тебе Киплинг в оригинале?

— Сложно. – Ольга смешно фыркнула. – Это не тот английский, которому нас учат. Он пишет на разговорном, и поди пойми смысл, если через каждое сокращение приходится со словарем продираться. Но когда понимаешь – очень красиво! У него такой интересный ритм, ты не поверишь. Переводы его не передают. Я теперь думаю, что читать следующим. Сергей Александрович советует Байрона, но стихи, честно говоря, не вполне мое, всегда предпочитала прозу.