Книга Тени над Ялтой, страница 40 – Валерий Шарапов

— А почему ваш муж был на улице, когда у вас был сеанс психотерапии?

— Профессор с парами не работает — только индивидуально. Его сеансы всегда приватные. Илья ждал меня снаружи.

Платаний кивал, щурился — табачный дым выедал ему глаза.

— Когда вы вышли на улицу, что вы увидели? Подробно.

Катя рассказала. Как позвала мужа. Как увидела Никитина в кустах. Как подошла ближе и обнаружила тело.

— Почему вы решили, что это дело рук Никитина?

— Он был рядом. Он приставал к моему мужу еще в поезде. Выспрашивал что-то. Требовал идти в милицию давать какие-то неправдоподобные показания. А потом Илью зарезали. Это не может быть совпадением!

Платаний смотрел на женщину слезящимися красными глазами.

— Еще, — продолжила Катя, — жена этого Никитина. Варвара. Она тоже в курсе всех его дел. Возможно, даже соучастница. Она все время рядом с ним. Они шепчутся, что-то планируют.

— Откуда вы это знаете?

— Я видела их. На набережной. Они вели себя подозрительно.

Платаний усмехнулся.

— Если убедить себя в том, что вокруг одни преступники, то вся Ялта будет вести себя подозрительно… Где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Никитиными?

— Мой муж ехал с ними в одном купе. В поезде Москва — Симферополь. А потом мы встретились с ними на набережной. Случайно.

— Вы знаете, где они сейчас?

— Да. Они проживают в гостинице «Южная», номер восемь.

Некоторое время следователь читал показания Стекловой. Пепел от папиросы падал на лист, Платаний сдувал его.

— И вот тут еще… — ткнул он пальцем в бумагу. — «Заявляю, что лично видела, как гражданин Никитин в пьяном виде шел с двумя подозрительными гражданами грузинской национальности. Мужчина: небритый, проседь… ммм… рост примерно сто восемьдесят, нос с горбинкой… Женщина: вульгарные губы…» и так далее. Это к чему? — Он поднял глаза на Стеклову, уголки его губ дрожали в усмешке. — Что в грузинах было подозрительного?

— Все! — безапелляционно ответила Катя. — Манеры. Речь. Вот эти панибратские жесты. Пачки денег в карманах…

— Ладно! — усталым голосом заключил следователь. — Разберемся. Подписывайте.

Платаний передал протокол женщине. Катя подписала, встала.

— Вы найдете их? Накажете?

— Разберемся, — повторил Платаний сухо. — Всего доброго. Мы вас пригласим, если будет надо.

Катя вышла. Платаний остался один. Окутал себя табачным дымом, внимательно перечитал протокол. Потом достал новую папку, вложил в нее протокол.

Встал, подошел к двери, выглянул в коридор.

— Бобров! Зайди ко мне!

Через минуту вошел оперативник. Суетливый, с подвижными глазками, ссутулившийся, словно заранее пригнулся от встречных пуль.

— Слушаю, Эрик Вячеславович.

— Сбегай в гостиницу «Южная». Номер восемь. Там остановились муж и жена Никитины. Проверь у них документы. Расспроси администратора об их поведении, не заметила ли чего странного.

— Есть. А что искать?

— Да ничего особенного. Скорее всего, там все чисто. Так, на всякий случай. Вдова в шоке, ей везде убийцы мерещатся.

Бобров вышел. Платаний вернулся к столу, откинулся на спинку стула. Жара измучила. Глаза закрывались сами.

— Полчасика подремлю, — пробормотал он.

Опустил голову на кулаки, закрыл глаза. Через минуту уже спал.

Рыбацкая деревушка проснулась с первыми лучами солнца, и вот десяток крепких мужиков, обожженных солнцем и ветром, собрались у воды. Никитин стоял среди них, босой, в старых штанах из выцветшей мешковины, закатанных по колено, с голым торсом.