Книга Тени над Ялтой, страница 77 – Валерий Шарапов

— У нас с вами почти как в рассказе Чехова «Лошадиная фамилия».

Никитин замер.

— Чехова? Ты сказал — Чехова?

— Ну да. А что?

— Точно! — Никитин подошел к карте. — Чеховская Усадьба Мелихово была недалеко. Вспомнил! Рабочий поселок Венюковский. Рядом со станцией Лопасня. Варька рассказывала, что через эту станцию Чехов отправлял в Москву свои рассказы.

Он ткнул пальцем в карту.

— Вот! Здесь, в Венюково был арматурный завод. В одном из цехов ремонтировали радиостанции. А рядом еще была ситценабивная фабрика. Выпускали ткань и платки. Но сейчас все заглохло.

Кочкин присмотрелся к карте.

— Километров сто от Москвы. Два часа езды.

— Завтра с утра едем туда! — Никитин выключил лампу. — Пошли по домам… У тебя водка есть?

Они спустились на выход за полночь. Здание отделения было пустым, коридоры — темные. Никитин проверил ящички для почты. Свой личный ящик. Пусто.

— Что-то у меня на сердце тревожно, — сказал он тихо. — Варька молчит.

Солнце садилось за горы, окрашивая море в медь и золото. Варя сидела на скамейке, укачивала Машеньку, листала «Крымскую правду». Девочка дремала у нее на руках, тяжеленькая, тепленькая.

Взгляд Вари скользнул по заметке в рубрике «Будни милиции».

«На камнях под скалой в районе улицы Массандровской обнаружено тело молодого человека, который предположительно сорвался со скалы по неосторожности. Найденный при нем нож с его отпечатками приобщен к делу. Милиция предполагает, что этим ножом было совершено недавнее нашумевшее убийство отдыхающего москвича на улице Чехова».

Варя перечитала еще раз. Молодой человек. Кинжал. Убийство на улице Чехова. Стеклов. Никакие эмоции не отразились на ее лице. Она свернула газету в трубочку и точным движением кинула ее в мусорную урну. Посмотрела на часы. Темнело быстро. Уже начали зажигаться фонари вдоль набережной.

— Ну, нам пора, — сказала Варя Машеньке. — У меня через пятнадцать минут занятия. Доспишь дома.

Она поднялась, прижала к себе дочку, пошла прочь с набережной.

* * *

Комната профессора Вергелеса была обустроена так, чтобы человек, переступивший порог, сразу же почувствовал на себе магическое воздействие учения выдающегося психолога. Мягкий свет керосиновой лампы обволакивал пространство теплым янтарным сиянием. Стены были приглушенного оливкового цвета, на них висели гравюры с тихими пейзажами: лесные опушки, горные озера, закаты над морем…

Запах лаванды смешивался с чем-то древесным, может быть, сандалом. На полке у окна стояли сухие травы в глиняных горшочках. В углу на столике, накрытом бархатной скатертью, лежали карты Таро, несколько свечей. Вергелес ими не пользовался, но они создавали атмосферу тайны.

Кресло, в котором сидела Варя, было мягким, глубоким, обитым темно-зеленым бархатом. Садишься — и проваливаешься, расслабляешься помимо воли.

Все здесь работало на одно: открыть душу, довериться, поверить.

— Сергей Сергеевич, — говорила Варя тихо, — у нас все плохо с Аркадием. Я уверена, что у него в деревне появилась женщина. Он так странно себя ведет. Молчит. Не пишет.

Вергелес слушал, сложив руки на коленях. Лицо спокойное, понимающее.

— Варвара Ивановна, — сказал он мягко. — Вы сейчас переживаете кризис доверия. Это естественная реакция на стресс. Ваш муж работает следователем. Его профессия требует секретности. Он не может делиться с вами всем. Но это не значит, что он вас предает.