Книга Тайна центрального района, страница 31 – Валерий Шарапов

Это было обычное дело, но на сей раз происшествие имело место быть среди бела дня, а раньше случалось лишь среди ночи, после отбоя. После этого его второпях, пусть и вежливо, спровадили на пенсию.

Теперь не так. В его берлоге очень чисто, окна сияют, даже вроде бы подсиненные, занавески свежие, ни пылинки на столе. А на тумбочке обосновалось то, чего ранее, у старого коменданта, никогда и не бывало: чистая плитка, две жестянки — понятно, одна с заваркой, другая с сахаром, надраенный чайник и чашки, покрытые кипенно-белой салфеткой.

— Так слушаю вас, товарищ?

Остапчук представился, понимая, что от всех новых впечатлений его голос звучит не так обличающе-атакующе-пристыжающе, как надо было бы.

— Я вот по какому вопросу. В отделение от населения сигнал поступил, о казусе с избиением учащегося.

— Чаю желаете? — склонив голову, заботливо поинтересовалась комендант.

Надо ли выпендриваться в ответ на вежливое приглашение — очевидно, нет.

Иван Саныч признался, что не прочь. Не большой он любитель чая, но напиток оказался царский и заварен как следует. А еще в честь знакомства товарищ Асеева выставила пирог с вареньем.

Пока Остапчук воздавал ему должное, комендант перехватила инициативу:

— Никак Николай Игоревич проявили бдительность?

Иван Саныч сделал вид, что не понимает, о ком речь. А она продолжала невозмутимо:

— Казус — это вы очень мягко выразились, Иван Александрович. Так и выражайтесь — драка. Мы же с вами понимаем, что мальчишеские коллективы, они вообще славятся такого рода казусами.

— Неувязочка в том, что побои неоднократные и наносились одному и тому же воспитаннику.

— Я не возражаю, — мягко согласилась она. И замолчала.

Иван Саныч, подождав, уточнил, все ли сказано.

Комендант посмотрела вопросительно. И, поскольку Остапчук замолчал, она заговорила сама, по-прежнему мягко, и в голосе не звучало ничего, кроме спокойствия и доброжелательности:

— Я не совсем поняла, уважаемый Иван Александрович… или позволите называть вас Ваней? Я все-таки вам в мамы гожусь.

«Ну это ты загнула», — Остапчук, покосившись на комендантшу, в очередной раз убедился, что если она и годится, то разве в сестры, причем не факт, что старшие. Но называть Ваней позволил, чего ж нет, если жена Галина не слышит.

— Ну так вот, Ваня, вы наверняка знаете, что на вверенной мне территории — три этажа и прилегающий двор — фактов рукоприкладства не зафиксировано. К вам же заявлений не поступало?

Остапчук подтвердил, что нет. Комендант так была поглощена приготовлением чая, что даже и не ответила.

Сержант спросил, помолчав:

— И что же, это все?

— Да, — запросто подтвердила комендант, — а что еще требуется?

Последовало несколько минут неудобного молчания. Потом комендант, завершив священнодействие, предложила еще чайку. Остапчук, справедливо полагая, что рассориться никогда не поздно и надо бы хотя бы попытаться нащупать общие точки соприкосновения, почти не соврал:

— С превеликим удовольствием, Раиса Александровна. Никогда такого не пивал.

Тактически ход был выверен и сработал как надо. Когда комендантша заговорила снова, голос у нее был еще мягче:

— Вы, Ванечка, наверняка знаете, что у нас по электричкам попрошайки ходят, а в час пик и карманники?

— Так.

— А вы что-то лично делаете, чтобы не было такого?