Книга Тайна центрального района, страница 56 – Валерий Шарапов

Помолчали. Иван Саныч глянул на часы.

— Ну хорошо, хорошо. Месяца с полтора назад ко мне обратилась одна дама и просила изыскать именно такое.

— Что ж молчишь все это время? Эх, Милочка…

— Вы-то сильно говорливый, — резонно заметила она, — ну а мне что кричать? К тому ж не спрашивал…

— В общем, изыскала?

— Именно. И, как и было оговорено, привезла именно такое пальтишко.

— Когда это было? — подхватил Иван Саныч.

— Дней пять назад.

— Пять дней, пять дней…

Он прикинул в уме: по грубым выкладкам выходило, что примерно тогда же, когда девочки устроили переполох в отделении. «Не торопись, — приказал себе Остапчук, — не гони лошадей. Хуже нет наспех сделанных выводов, так можно далеко уйти от правильной линии, нужны основания, нужны факты…»

— Значит, встретились, она передала пальтишко.

— Передала.

— Скажи-ка, Милочка, на твой внимательный взгляд, оно как, чистенькое было, без повреждений, без пятен, без брызг?

— В прекрасном состоянии, — твердо заверила торговка, — точно с витрины, той самой. Вот разве немного дымком попахивало, но это и понятно, многие окуривают, как бы дезинфицируют…

— Понятно… Про стоимость не спрашиваю?

— Я и не скажу, — улыбнулась Милочка.

— Тогда, может, поведаешь, что за дама заказывала? Или тоже секрет?

— Нет, почему же, не секрет, — и она назвала фамилию, от которой у Ивана Саныча морозец по коже прошел. Громковата.

— А у нее разве дочка есть? Пальто-то девчоночье?

— Я в ее в паспорт не заглядывала, — заметила Людмила Антоновна, — но раз заказывают, то есть для кого. Выложила не торгуясь, все до копейки.

— И процентик свой ты богато получила.

— Это тебе ни к чему.

— Конечно, не мое дело, — заверил сержант, — спасибо, Милочка, незаменимый ты человек! Смотрю я на тебя и, знаешь ли, сожалею, что старый уж, да и женат.

— Вот второе-то важнее, не строй из себя старика, — заметила Людмила Антоновна, но смотрела милостиво и погрозила пальчиком.

Иван Саныч полюбезничал, чтобы не терять полезных навыков взаимодействия с прекрасным полом, и лишь напоследок вернулся к теме, которая интересовала его более всего.

— Шедевры твои заберу для истории?

— Да сделай одолжение, — великодушно разрешила Милочка, — а скажи по-честному, по старой памяти: что ж, перекроешь мне эту кормушку?

Иван Саныч заверил, что навредить Милочке он не желает, причем почти искренне.

— Это хорошо, таких ценных людей мало. Ну и раз уж такой разговор у нас пошел с тобой, искренний… может, тебе пригодится, Саныч. Колясочку она никак не доставит.

— Что за колясочка?

— Видишь ли, в одном благородном семействе пополнение ожидается, и мамаша будущая требует именно заграничную коляску, шведскую или английскую, на высоких колесах, глубокую, с поднимающимся капюшоном на спицах.

— Что, отечественный товар не устраивает?

— Нет, — кратко сообщила Милочка.

— Богато жить стали.

— Некоторые и не прекращали.

Так, пора закругляться. Оглянувшись и убедившись, что никто не подсматривает, Иван Саныч со всей почтительностью облобызал ручку — красивую, ухоженную, пусть и воровскую.

«Вот и недаром прокатился, — размышлял Остапчук, отправляясь восвояси, — любопытная история! Незаменимый человек Милочка, раз такие люди не гнушаются к ней обращаться. А что за дочка у нее, знать бы? Вот так пообщаешься с бабами — знать будешь побольше загса и партячейки».