Книга Тайна центрального района, страница 74 – Валерий Шарапов

— Ну хоть одно серое, — подал голос Остапчук, — уже от цветастых тряпок голова пухнет.

Помолчали. Потом капитан, потерев лицо, процедил:

— И каков же промежуточный итог: битую вечность ходим вокруг этого самого около, а у нас по району ползает какая-то зараза…

Но, спохватившись, начал раздавать конкретные распоряжения:

— Первым делом — наведаться на дачу к Иванищеву. Выяснить, не там ли еще и девочка. Если да — убедиться в том, что это она. Если нет — выяснить, когда последний раз ее видел папаша.

Раздался негромкий кашель и запоздалый стук в открытую дверь.

Сорокин кратко глянул в сторону двери, озабоченное выражение моментом слетело с лица, засияла широкая улыбка:

— А, Николай Игоревич! Заходи, заходи.

— Прошу прощения, — Колька изобразил поклон. — Товарищ капитан, позвольте обратиться к товарищу лейтенанту? С глазу на глаз.

— Да ради бога, — великодушно разрешил Сорокин, — мы уже закончили и даже уходим.

* * *

— Чего ж тебе надобно, друг мой Колька? — осведомился Акимов.

Выслушав, что конкретно угодно товарищу Пожарскому, чем он просит пособить, Сергей некоторое время посидел, потом покурил, потом, встав у окна, подышал просто, без табаку. Несколько охладился и наконец задал следующий вопрос:

— Ты с ума сошел?

— Ну это…

— Значит, меня под монастырь подвести хочешь?

Колька тотчас заныл:

— Сергей Палыч, ну очень, очень надо. Вопрос ведь жизни и смерти.

— Без оснований, без ордера…

— Да я все объясню, свои люди, соображающие. Ни синь пороху…

— Пожарский-Пожарский, что ж ты творишь, — не слушая, продолжал страдать лейтенант, — не чужой ведь я тебе человек, глядишь, свекром стану — как мне в глаза смотреть будешь? Соображаешь, на что толкаешь?

Однако от Пожарского, который что-то забрал себе в голову, отделаться было непросто, можно сказать, невозможно. Он продолжал канючить, вкрапляя к месту невнятные, но уверенные обещания и неожиданно здравые мысли. Акимов вдруг обнаружил, что, если вот с его точки зрения размыслить, то Колька прав, имеются и в его плане, и в возмутительной просьбе разумные зерна.

В конце концов, если в самом деле официально нельзя запустить дело, чего не попробовать неформально…

Тут вдруг он обратил внимание на то, что Колька, который до этого бубнил свое, убедительное и нечленораздельное, заткнулся и, раскрыв рот, смотрит на его, Акимова, стол.

Сергей осторожненько поинтересовался:

— Что опять не так?

Тот схватился, челюсть подобрал и заверил, что ничего, мол. Лишь поинтересовался:

— А это чего это у вас за карикатурка?

— Глянулась девица?

— Не-а. Показалось, наверно.

— Похожа на кого?

— На Лидку, Пельменя зазнобу.

— Андрюхина? Лидка? — насторожился Акимов. — Кто такая, откуда?

Колька, смутившись, погнал такую дикую ахинею, что Сергей, чуть не зажав уши, клятвенно пообещал всяческое содействие:

— Только замолчи, лады?

Пожарский пообещал.

Оперативка в кабинете руководства продолжилась уже без слабого звена.

— Что ж, Иван Саныч, кто нанесет визит высокообразованному фигуранту? — спросил Сорокин.

Остапчук был не в настроении шутить.

— Кто-кто, а то неясно. Все в демократию играешь, товарищ капитан.

Они давно не считали нужным «выкать» в отсутствие «младшенького», как меж собой именовали Акимова.

— Я и отправлюсь. Потому как капитану — такому интеллигентному, я имею в виду, — делать там нечего.