Книга Тайна центрального района, страница 89 – Валерий Шарапов

«Что ж за день сегодня?» — философски посетовал директор.

— Семен Ильич, я не виноват, — оправдывался первокурсник Чистов, — я случайно. Я не сдвигал стол! А он как треснет… — Пострадавший, томно закатив глаза, придерживал руку, висящую плетью.

— Что случилось? Почему, понимаешь, врываетесь, как к себе в сортир? — возмутился директор.

— Руку сломал, — доложил мрачный Колька, — психанул, треснул о стол ракеткой и руку сломал…

— Я не хотел, — стонал пострадавший, — не буду больше!

— А больше и не понадобится, — подначил Пожарский.

Семен Ильич понял, что пора брать быка за рога:

— А ну тихо. Еще услышу слово — уборные пойдете драить.

Раиса Александровна, осматривая руку пацана, выдала четкую инструкцию:

— Николай Игоревич, в учительскую, вызывайте «Скорую». Перелом сложный, со смещением.

Пока все носились туда-сюда, Андрюха бестолково водил глазами, соображая, что происходит. Чудом ухитрился выловить приятеля:

— Колька, мне-то что делать? Але!

Пожарский, сообразив наконец, что друг тут, под боком, нуждается в его помощи и указаниях, подумав, предложил:

— Андрюха, будь другом, отведи этого вот умника в отделение.

— Я не… — вскинулся было тот, но Колька попросил еще раз:

— Да ну что тебе стоит? Просто отволоки, оставь Палычу или Санычу — ну потом разберемся.

— А сам-то?

— Ну сам видишь, перелом со смещением, — он отцепился от друга, — давай, давай, выручай.

Пельмень, вздохнув, пообещал. Отведет, мол.

Пока разворачивались все эти события, в отделении милиции царила атмосфера спокойствия и доброжелательности. Что Бурунов, что Таранец были образцово-показательными задержанными, не скандалили, не возмущались, не задавали глупых вопросов. Акимов привел ребят, пригласил садиться. Как-то так получилось, что уже по дороге лейтенант «случайно» проговорился, что ни в чем он не собирается пацанов обвинять, но им надо оказать содействие правоохранительным органам. И внушительно завершил монолог:

— Ваше задержание — цепь оперативного плана. Смекаете?

Можно было поклясться, что эти двое перевели дух. Хотя кто бы на их месте не перевел, будучи арестованным, потом и ведомым по району, на виду у всех?

Бурунов, тот, который посерьезнее и постарше, уточнил:

— То есть нас в краже не подозревают?

Акимов не выдержал, хохотнул:

— Что у вас: в одном крыле подпустят — в другом возмущаются? Откуда про кражу-то знаете? Военная ж тайна.

— Да знаем уж… так что?

— Нет, не вас. Потому и комедию эту ломаем, чтобы, так сказать, бдительность усыпить.

— Хмара? — вдруг спросил Таранец.

Сергей только головой покачал.

Около запертой двери отделения — куда все делись, интересно? — слонялся туда-сюда незнакомый товарищ, невысокий, с симпатичным, круглым, как блин, лицом.

«Это что еще за фигура?» — подивился Акимов и спросил:

— Вы к нам?

Тот, обернувшись, протянул руку:

— Здравия желаю. Лейтенант Муравьев, из Омска. Мне бы начальство.

— Что, прям из Омска? — удивился Бурунов.

— Это Сибирь? — уточнил образованный Таранец. — Или Урал?

— Все верно, — успокоил Муравьев, сияя. Удивительная у него была улыбка, точно луна пополам треснула.

— Подождем вместе, — Сергей отпер замок, — обычно начальство всегда депешу оставляет: где и когда будет.

На столе Акимова, в кабинете, в самом деле лежал листок бумаги, но не с сообщением, а загадкой: «Была девочка. Вызвали зав. “Родиной”. Появится — задержи до нашего прихода» — и стояла причудливая подпись Сорокина.