Книга Тайна центрального района, страница 97 – Валерий Шарапов

— Об этом потом будет разговор, — пообещал Сорокин, — где проживала?

— Это я, извините…

«Ясно. Средства, которые в управлении выделяли на ставку истопника, товарищ исправно отправлял себе в карман, а тетку эксплуатировал за долю малую. Чего соглашалась? То ли деваться ей было некуда, а может, удобно для ее каких-то целей… Так, тихо. Не факт».

— Хорошо. Вспомним, что было пятнадцатого октября. Был ли в тот день сеанс?

— Была суббота, конечно, и сеанс, — с готовностью подтвердил Ляпунов.

— Что тогда показывали?

— Какое время вас интересует?

— Вечерний сеанс.

— Я не помню, надо посмотреть старые учетные журналы…

— Я вам помогу. Показывали довольно пошленькую французскую картину про злоключения французской же проститутки.

Ляпунов улыбнулся:

— Я бы не стал так выражаться про классическое произведение, изобличающее язвы буржуазного общества.

— Хорошо, не стану, — пообещал Сорокин. — Стало быть, был сеанс. Работала Лехнович?

— Да, она.

— В которое время вы заперли помещение?

Бывший завкино замялся:

— Видите ли, по правде сказать, я его не запирал. Она женщина ответственная, нередко запирала сама.

— Разве вы как лицо, материально ответственное, имели право передоверять?

— Ну, в целом нет, — нагло признался бывший завкино, — но тогда было именно так.

— Вы ее видели после сеанса?

— Нет, я крикнул в подвал, чтобы она закрыла, и уехал с кассой.

Сорокин, поиграв желваками, нежно улыбнулся:

— Вы, товарищ Ляпунов, весьма талантливый человек.

— Опытный, — невинно поправил тот.

— Как вам угодно. Прямо, знаете ли, жаль, что не придется нам с вами поработать. Хотя… кто знает?

Пожимая капитану руку, бывший завкино заверил, что будет только рад новым встречам. «Как-то неталантливо притворяется для культурного человека», — неодобрительно подумал Сорокин, глянул на часы и заторопился. Надо было встречать проводника.

…Задумав тщательный осмотр помещения бывшего кинотеатра, капитан задействовал все ресурсы — официальные, полуофициальные и банальную кумовщину, но даже при этом его сразу предупредили: на много не рассчитывай, будет Фунтик.

— Что за Фунтик?

— Фунтик? Да старый, ворчливый такой пес, ни на что не годный. К задержанию точно не способен.

Сорокин, втихаря переведя дух, признался, что как раз это ему ни к чему.

В назначенный час из электрички вылезли двое: усатый, желчный проводник в штатском, которого упросили в его заслуженный выходной «пособить товарищам», и тот самый негодный Фунтик. В самом деле, пес-то не очень впечатлял. Не овчарка, а дворняжка, лохматая, длинная и коротконогая, черная в подпалинах, а голова рыжая, аж красная, и кудлатая, точно в папахе.

С сомнением оглядев двор «Родины», затоптанный, грязный, проводник прямо спросил, что от них ждут. Сорокин честно ответил, что ничего.

— И правильно, — одобрил проводник, — тут у вас пастбище мамонтов, не иначе.

— И все-таки проверьте.

— Чего искать-то?

— Что угодно.

— Человека? Тайник? Товарищ капитан, нужно хотя бы примерно знать.

Сорокин развел руками.

— Но есть какая-нибудь вещь, для запаха?

Николай Николаевич, достав очки, показал их.

— Это металл, — заметил проводник, как маленькому, — надо бы текстиль.

— Слушай, добрый человек с собакой, просто проверьте территорию и помещение, — сердечно, искренне и без никакого начальственного гонора попросил капитан. — Если найдется хотя бы что-то… в особенности похожее на останки, кровь, кости… понимаете меня?