Книга Станция расплаты, страница 68 – Валерий Шарапов

— Плевать я хотел на твоего Деда! Сам-то он здесь не сидит, по пивнушкам таскается. Небось, кралю себе завел, на белых простынях спит, а мы тут вшей кормим.

Говорил Артем вяло, без злости, и Толстый это почувствовал.

— Нету в моем доме вшей, — Толстый поднес стакан ближе. — Самогон есть, а вшей нету. Выпей, Артем, не заметишь, как полегчает.

Артем взял стакан из рук подельника, быстро выпил. Жидкость полилась по пищеводу, наполняя тело теплом. Он благодарно улыбнулся Толстому, вернул ему стакан.

— Пожрать есть что?

— Ожил? Вот и хорошо. Сейчас яичницу сварганю. Моя краля два десятка яиц притаранила. Свеженькие, только из-под несушки.

— Заботливая какая, — Артем поднялся с постели, все еще нетвердой походкой направился на кухню.

— Деревенские девки все заботливые, — Толстый ухмыльнулся. — Особенно если ублажить их в постели.

Артем подошел к рукомойнику, поплескал на лицо водой, вытерся несвежим полотенцем. Добрел до окна, пошарил по подоконнику, нащупывая полупустую пачку сигарет. После первой затяжки заговорил:

— Значит, наш бравый командир не знает о моей отлучке?

— Не должен, — Толстый колдовал над сковородой и ответил, не глядя на приятеля. — Вчера он не появлялся.

— Собираешься настучать?

— Ты за кого меня держишь? — Толстый обиженно поджал губы. — Я не стукач. Просто сам знаешь, от Деда нелегко что-то скрыть.

— Особенно тебе, — еле слышно пробурчал себе под нос Артем и добавил громко, чтобы Толстый расслышал: — Вот и не говори. Что было, то было, быльем поросло. К тому же я по кабакам не шлялся, на хате зависал. Никто меня не видел, и последствий не будет.

— Ты, главное, сам не сболтни, — посоветовал Толстый. — А то и меня подставишь, и сам влетишь.

— Не сболтну, — пообещал Артем.

В этот момент загремела дверь в сенях. Толстый напрягся, Артем насупился. «Принесла нелегкая. Интересно, чем он сутки занимался?» — успел подумать Артем, прежде чем в дверях выросла кряжистая фигура того, кого называли Дедом. Он неспешно вошел в дом, бросил презрительный взгляд на Артема, сбросил с ног легкие сандалии и прошлепал босыми ногами к столу. Толстый суетливо стряхнул со стола крошки, оставшиеся после вечерней трапезы. Дед ухмыльнулся.

— И как ты, Толстый, в зоне выжил? С такой страстью к прислуживанию тебе только в шестерках ходить.

— За базаром следи, — Толстый в один миг ощетинился. — Я в законных «пацанах» весь срок отходил!

— Ладно, ладно, не возбухай, — Дед примирительным тоном похлопал по столу. — Тащи свою яичницу, да бутыль не забудь. Вижу, осталось чуток, на мою долю хватит. Похаваем и дело обсуждать будем.

Ели молча, без особого вкуса. Стучали ложками о глиняные миски, время от времени разливали мутный самогон по граненым стаканам, выпивали и снова стучали ложками. Дед поглядывал то на одного, то на другого, хмурился. Каждый раз, когда взгляд Деда останавливался на Артеме, у того екало сердце. Ему казалось, что каким-то образом тот узнал о его самоволке и вскоре последует расплата. Но когда тарелки опустели и Дед сдвинул их в сторону, Артем расслабился.

— Пора браться за подготовку нового дельца, — Дед обтер губы ладонью и полез в армейский рюкзак. — Принес для тебя кое-что полезное, — он выложил на стол дорожные карты и подтолкнул в сторону Артема.