Книга Родня до крови, страница 80 – Валерий Шарапов

— Труп женщины? Час от часу не легче. – Мужчина осуждающе покачал головой. – Как такое вообще людям в голову приходит: взять и выбросить человека в мусор, точно он картофельные очистки или подгнившая селедка.

— Увы, такое случается, – произнес Лобанов.

— Это я понимаю. На свалке лет десять батрачу, всякого навидался, но от трупов судьба уберегла. Вернее, до сего дня уберегала. – Владимир тяжело вздохнул и задал вопрос: – И как же вы собираетесь найти труп? Вам известно, что полигон занимает сорок два гектара?

— Вот в этом нам и нужна ваша помощь, – ничуть не смутившись, заявил Лобанов. – Мы здесь, чтобы просить вас отвезти нас на полигон и показать, где искать.

— Что вы знаете о мусорном заборе, с которым, как вы полагаете, на полигон привезли труп? – Вопрос Владимира звучал деловито, было видно, что в жизни он привык решать сложные задачи, не прибегая к помощи других.

— Немного. Из города контейнеры забрали не раньше двенадцати дня воскресенья, но не позднее пяти утра среды. Мусорные баки, о которых идет речь, стоят в Коминтерновском районе, у бараков, подготовленных под снос.

— А говорите «немного». Да этих данных хватит на то, чтобы указать вам место складирования отходов с точностью до двадцати метров, – заметил Владимир.

— Тогда нам лучше поспешить, – поторопил капитан Лобанов.

— Так вы собираетесь ехать на свалку прямо сейчас? – Лицо Владимира вытянулось от удивления.

— Почему вас это смущает? – решил уточнить Лобанов.

— Да меня-то нет, а вот вы явно не знакомы с работой свалки.

— Так просветите меня, Владимир, чего я не знаю? – потребовал капитан.

— Начнем с того, что свалка практически не освещается. Два фонаря у въездных ворот, один над будкой сторожей, еще один на здании конторы, и все. На самом полигоне нет ни одного фонаря.

— Это не проблема, пространство можно осветить и автомобильными фарами, – заметил Лобанов.

— Верно, можно. Только сначала нужно будет проложить дорогу от ворот до нужного квадрата полигона, а затем избавиться от крыс. Еще вам не помешает спецодежда, спецобувь, а также багры и респираторы. Не думаю, что все это вы привезли с собой. – Владимир вопросительно смотрел на капитана.

— Нет, мы ничего с собой не привезли, – признался Лобанов. – Как-то не подумали об этом.

— Не забудь упомянуть, что приехали мы на «Запорожце» 1972 года выпуска. Фары у него совсем не как софиты на сцене, да и проходимость тоже не на высоте, – подсказал дядя Ваня. – Помнится, он про бездорожье упоминал. Уверен, на свалке все дороги по мусору проходят.

— Значит, ждем до утра, – заключил Владимир. – Можете остаться ночевать, местечко всем найдется. А утром поедем в контору, я договорюсь, и вам выдадут все необходимое.

— Не можем мы ждать, дядя Володя! – вклинился в разговор Бибиков. – Речь идет не о развлекательной программе, речь идет о преступлении, которое может остаться безнаказанным, если мы не поторопимся.

— Ничего с вашим трупом не случится. В ночь полигон не работает, – объяснил Владимир. – Машины не принимают, котлованы не роют, сжиганием мусора, а также его прессовкой и закопкой не занимаются. Получается, вы спокойно можете дождаться утра.

— Дядя Володя, послушайте меня внимательно. – Бибиков буквально силой развернул Владимира лицом к себе, вынуждая смотреть глаза в глаза. – Там, в городе, сидит мужчина. Его зовут Игорь Николаевич Рогачев, он профессор, интеллигентный мужчина, немолодой, но счастливо женатый… до недавнего времени. Трое суток назад его жизнь разбилась на куски, потому что его жена, с которой он восемь лет прожил в мире и согласии, его любимая женщина, которую он клялся беречь и защищать, пропала. И вот он сидит один в квартире, где раньше раздавался ее смех, смотрит на вещи, которые она так бережно подбирала, вдыхает запах ее духов и изнемогает! Он изнемогает от неведения, представляя все мыслимые и немыслимые ужасы, которые могут происходить в тот самый момент, когда он сидит в своей квартире и бездействует. И это неведение страшнее самого страшного знания, вам ли этого не знать?