Книга Родня до крови, страница 84 – Валерий Шарапов

— Что у тебя? Есть результаты? – поравнявшись с участковым, поинтересовался капитан.

— Глухо. Никто ничего не видел, и вообще на машины, которые останавливаются у мусорных баков, жильцы микрорайона внимания не обращают, – отчитался Бибиков.

— И у меня пусто, – признался Лобанов. – Только напрасно носы морозили. Пойдем зайдем к Тараскину, хоть погреемся. Сейчас на остановке стоять мне не климатит.

— Может, лучше сразу в отдел? Если честно, вони я за последние сутки и так нанюхался, – взмолился Бибиков.

— Ладно, поехали в отдел. Получу обморожение – на твоей совести будет, – пошутил Лобанов.

Не успели они уйти из проулка, как на дороге показался Тараскин. Он бодро рулил самоходной тележкой, а завидев оперативников, замахал им рукой.

— Здравия желаю, товарищи милиционеры, – весело выкрикнул он. – Снова по мою душу?

— На этот раз нет, – ответил Лобанов. – Если, конечно, у вас не появилась новая информация, которая могла бы нас заинтересовать.

— Ничего нового. За мусорными баками приглядываю, но наш знакомый рафик не появлялся и новых трупов не привозил, – отчитался Тараскин. – Или вы его уже нашли и я зря время трачу?

— Нет, Тараскин, РАФ мы не нашли. Собственно, по этому поводу мы и вернулись, – объяснил Лобанов. – Надеялись у местных приметами РАФа разжиться. По тем приметам, которые у нас на руках, можно месяц машину искать.

— Разве их так много? – удивился Тараскин.

— Даже не представляешь сколько, – ответил Лобанов. – Говорю же, месяца не хватит каждого водителя опросить.

— Странно, я думал, в Воронеже их не может быть много, – задумчиво протянул Тараскин. – Да их выпускали-то всего года три-четыре, а потом на Ереванский завод передали, а рижане снова вернулись к пассажирским моделям.

— Ты о чем сейчас? – переспросил Лобанов.

— Да все про рафик. Когда я еще на «железке» работал, приятель у меня был, так он обо всех новинках автопрома первым узнавал, а потом все мне в уши заливал, вот я про что.

— Понятнее не стало, – съязвил Лобанов.

— Что тут непонятного? – Тараскин почему-то рассердился. – Говорю то, что знаю. Грузовые рафики на рижской автобусной фабрике начали выпускать году в шестьдесят втором. Выпустили пробную партию, а она не пошла, мощностей у фабрики не хватило или еще какая фигня. Через три года фургоны чисто для грузоперевозок ушли на Ереванский завод, а еразики от грузового РАФа даже школьник отличит. Вот я и говорю: странно, что в Воронеже их столько оказалось. Что же, они всю пробную партию к нам отправили?

— Погоди, Тараскин, так ты хочешь сказать, что тот РАФ, который мы ищем, – это фургон для грузоперевозок?

— Ну да, так я и говорю, – подтвердил Тараскин.

— Так чего же вы раньше об этом молчали? – воскликнул Бибиков. – Из-за вас мы время теряем, не ту ищем машину, а на нас уже два трупа висят!

— Два? Так все-таки был еще труп? – Тараскин будто только это и услышал. – Выходит, в воскресенье привезли?

— Не будем уходить от темы. – Лобанов перехватил инициативу в разговоре. – Уточним детали: в воскресенье к мусорным бакам приезжал РАФ-фургон, так?

— Точно, – снова подтвердил Тараскин.

— Есть еще что-то, что вы забыли рассказать нам про ту машину? – настойчиво произнес Лобанов. – Быть может, на фургоне наклейка какая-то была или эмблема? Грузовые фургоны частники не берут, верно? Значит, микроавтобус принадлежит какой-то конторе, ну а конторы иногда маркируют машины из своего автопарка.