Книга Кровавая кулиса, страница 27 – Валерий Шарапов

— Знаю, пустое болтаю, была у ее дверей, там печати на бумажках, вся дверь оклеена. А с чего бы дверь опечатывать, если ничего дурного с девочкой не случилось? Нет, убили мою кровиночку, ироды окаянные убили. А уж как я ее стращала, как уговаривала, чтобы двери всем подряд не открывала! И в тот день предупреждала, но разве она кого слушала?

— Вы были у Полянской в день убийства? – спросил Урядов.

— Была, ребятушки, была. Я ведь почтальоном работаю, уж почитай шестьдесят лет участок обслуживаю, всех жильцов наперечет знаю, а с Марианночкой у нас особые отношения были, потому как с матерью ее в дружбе была.

— В котором часу вы были у Полянской? – Урядов поспешил вернуть почтальоншу в нужное русло, пока она не окунулась в океан воспоминаний.

— Около одиннадцати, – без задержки ответила почтальонша. – Письма ей приносила от поклонников. Ей много писали, я складывала письма в отдельный ящичек и дважды в месяц приносила ей лично. Вот и в тот день принесла.

— Значит, вы работаете почтальоном, э… – протянул Урядов, ожидая, что старушка представится. Она так и сделала.

— Антонина Егоровна я, – запоздало сообщила она. – Скворцова Антонина Егоровна, почтовое отделение номер двадцать восемьдесят три.

— Очень хорошо, что вы к нам пришли, Антонина Егоровна, – похвалил пожилую женщину Урядов. – Еще лучше будет, если вы сможете ответить на наши вопросы.

— Задавай свои вопросы, сынок, все что знаю – расскажу, – заявила Скворцова. – И про Марианночку, и про самозванку, которой она квартиру свою отписала. А уж как я ее отговаривала! Мыслимо ли дело, взять и единственное жилье незнакомке подписать! Вот что из этого вышло!

— Вы знакомы с племянницей Полянской?

— Не то чтобы знакома, но пару раз видела. – Старушка утерла лицо платком. – Вертихвостка, задурила Марианночке голову. Она ведь в Москву из такой глуши приехала, страшно представить. Поселилась в общежитии при институте, но разве ей этого довольно? Нет, она хочет жить в комфорте и достатке. Марианна зарабатывала неплохо, к тому же не транжира, деньги у нее всегда водились, а Лизавета пронюхала и присосалась к Марианне как клещ.

— Вы знаете, в каком институте учится Лиза? – спросил Урядов.

— Дайте подумать, – старушка задумалась. – Ох, не вспомнить мне названия, что-то связанное с литературой.

— Литературный институт имени Горького? – предположил Деев.

— Нет, не в том смысле, что там литературой занимаются, – возразила Скворцова. – То ли печатать учат, то ли продавать.

— Издательское дело? – снова подсказал Деев.

— Точно! Издательское дело, – обрадовалась Скворцова. – Марианночка еще говорила, что профессия эта не то, что за станком стоять, там и «чистые» профессии есть, вроде как в кабинете сидеть и команды всем раздавать.

— А по какому адресу находится общежитие случайно не знаете? – задал новый вопрос Урядов.

— Откуда мне знать? Марианна Николаевна со мной не слишком часто о своей Лизавете болтала, я ведь не одобряла их общение.

— Не знаете, с кем Полянская могла говорить о Лизе?

— Да ни с кем, – выдала Скворцова. – Это на театральных подмостках Марианночка звездой была и всем нужной, а в обычной жизни у нее даже подруг не было. Как мужа своего прогнала, так одна и осталась. Может, поэтому она за Лизавету так ухватилась, чтобы в старости одной не остаться.