Онлайн книга «Чужие грехи»
|
Это был чудовищно длинный день! Капитан слонялся без дела по задворкам лагеря, поел в углу пищеблока за столом для сотрудников – при этом не знал, куда деться от любопытных взглядов. Полистал газеты, сходил к реке, воспользовавшись служебным выходом, расположился на пригорке в стороне от лагеря, наблюдая, как под ногами течет вода. Обстановка расслабляла, томила только неизвестность. Хотелось надеяться, что подчиненные в городе не сидят сложа руки. К полднику директриса не приехала. Алексей скрипел зубами, ждал. Из кабинета Ряженцевой позвонил в город. Сообщил, что задерживается по вынужденным обстоятельствам. Пусть не нервничают и не строят догадок. Островой бодро доложил, что работа движется, но детали не раскрыл. Кто бы сомневался. Напоследок Алексей даже вздремнул в своей машине, стоящей у ворот. Из машины и заметил, как на территорию въехала вишневая «Нива». Часы показывали начало восьмого вечера. «Нарисовалось ваше престарелое королевское величество», – неприязненно подумал Разин, закрыл машину и отправился в лагерь. За столом сидела и перебирала бумаги молодая еще женщина. Возможно, ей было сорок, но сохранилась она прекрасно. Впрочем, день выдался сложным, работница устала, терла глаза. На шум подняла голову. — О господи, это вы из милиции? – У нее и голос был такой же приятный, как внешность. – Марина сказала, что вы были здесь, но давно вас не видела, решила, что вы уехали… Прошу простить, товарищ, дела в городе задержали до самого вечера, это просто ужас какой-то – столько заказов, согласований, постоянно приходится кого-то упрашивать, убеждать… А на следующей неделе прибудет группа детей из Средней Азии, мы должны их достойно встретить, разместить, показать все наше сибирское гостеприимство. Не понимаю, разве в Средней Азии нет своих пионерских лагерей? Но ничего, встретим, не ударим в грязь лицом… «И отвали, моя черешня», – мысленно закончил Алексей. — Сочувствую, Антонина Петровна. Все в порядке, не извиняйтесь, вы же не знали, что я приеду. Вы еще молоды для человека, который много лет заведует этим лагерем. — Пока еще сносно выгляжу? – Антонина Петровна засмеялась. – Спасибо за комплимент. Я начала здесь работать с лета 70-го – назначили в горкоме комсомола, решили проверить, справлюсь ли. Тогда мне было тридцать, сейчас тридцать девять. Сказали, что справилась, нареканий не поступало… Может, чаю… Алексей Егорович, если не ошибаюсь? Я привезла с собой тортик. К сожалению, вафельный, но хоть такой… Лишь бы не вафельное полотенце… — Можно просто – Алексей. Не смею отказаться, Антонина Петровна, вафельный тортик – это прекрасно. — Тогда уж и меня зовите просто – Антониной, – в женских глазах мелькнуло что-то заинтересованное. – Сейчас поставлю чайник, вы, наверное, голодный… Спешить уже было некуда, день прошел. Аппетит на свежем воздухе разыгрался зверский. Про обед уже забылось. Но он прибыл не за этим. Быстро перекусив, разложил на столе фотографии погибших девушек. Фото были прижизненные, с паспортов, выданных в 25 лет. Имелись фото и посмертные, но пока он решил их придержать. — Посмотрите внимательно, Антонина. Вы могли знать этих девушек. В 72-м году они были несколько моложе. Женщина присмотрелась. Что-то изменилось в ее лице: оно потемнело, обозначилась досадная складка на лбу. Возникло ощущение, что он не зря сюда приехал. |