Книга Чужие грехи, страница 6 – Валерий Шарапов

В отделе было как в продуктовом магазине – шаром покати, все разбежались. Впрочем, начальник отдела майор Варламов еще не покинул свой пост – выглянул из-за распахнутой дверцы шкафа. Он рылся в бумагах, часть папок валялась на полу. Поднимать их Виктор Павлович не спешил – уборщица поднимет, не такие уж секреты. Прикрыл дверцу, направился к столу, вывалил на него стопку бумаг. Пылевое облако взметнулось к потолку, но майор успел отклониться.

— Нарисовался, не сотрешь, – проворчал он, опускаясь на стул. – Что с лицом, Алексей? Чувство вины или как это называется?

— Есть немного, Виктор Павлович, – согласился Разин, направляясь к своему столу, где царил относительный порядок. – Домой, я гляжу, не рветесь?

— Какое тут домой, – отмахнулся Варламов, – судьба моя такая – разгребать после вас. Наделаете – а кто выпутываться будет?

— Вы сейчас о чем?

— А то ты не догадался? – Варламов устремил на подчиненного тяжелый взгляд. Особой вредностью Виктор Павлович не отличался, самодурство не практиковал, но спросить мог жестко. Жилистый, рослый, с массивной угловатой челюстью и фактически седой головой – в прошлом месяце он отметил 58-летие. Бодрился, молодился, о заслуженном отдыхе даже не помышлял, но чувствовалось – устал человек. Да и партбилет в кармане неимоверно давил.

— Доложили уже о ваших успехах, – проворчал майор, делая недовольное лицо. – Почему вы оказались на Станиславском жилмассиве? В вашу задачу входило прибрать Мокрого, доставить в обезьянник и с чувством выполненного долга разъехаться по домам. Решили вкусить трудности патрульно-постовой службы? Так это у нас легко – только попросите.

— Мимо ехали, Виктор Павлович, – Алексей состроил покаянную мину. – По рации передали…

— Стреляли? – съязвил Варламов, копируя Саида из «Белого солнца пустыни». – Ваше служебное рвение – да на прямые бы обязанности…

— Этот урод Визгун своей жене руки отрубил, – проворчал Разин. – Только не язвите, товарищ майор, что заслужила. Никто такого не заслуживает. Как же ей жить теперь?

— Может, и не придется, – Варламов поморщился. – Пять минут назад сообщили из больницы: Надежда Васильевна Визгун пребывает в крайне тяжелом состоянии. Критическая потеря крови. Ночь может не пережить. Случай действительно вопиющий, – Варламов почесал карандашом ухо. – Семейное насилие – наш бич, хотя и пережиток старины глубокой, – поспешил он добавить. – Всякое бывает – избивают мужья своих жен, порой жизни лишают – о чем потом искренне жалеют. Но чтобы вот так – руки топором… Интересно, что его надоумило?

— Можем спросить, – осторожно заметил Алексей.

— Да, обязательно спросим. Ладно, Алексей, что сделано, то сделано. Вы, по крайней мере, не мялись под дверью, как остальные. Благодаря вам пострадавшая еще жива, а Визгун не бегает по городу с окровавленным топором. Что с Мокрецовым? Насколько я знаю, в следственном изоляторе арестанта с такой фамилией нет.

— Неудачно съездили, – покаялся Разин. – Сбежал гражданин Мокрый. Почуял опасность, собрал манатки – и на Восточный вокзал, где, кстати, взял билет до Красноярска и, скорее всего, уже в пути. Мы связались с линейными отделами на пути следования состава. Есть надежда, что возьмут.

— Или он сошел на первом же перегоне, где поезд сбросил скорость, – хмыкнул Варламов. – А то и вовсе взял билет для блезира, а сам покинул область на попутном транспорте.