Онлайн книга «Самый приметный убийца»
|
— Ваня, глянь на этих гаденышей! Средь бела дня безобразничают! – возмутилась жена. — Погоди, сейчас приструним, – пообещал Саныч, подбирая подходящую палку. И, будучи опытным городошником, от души залепил точно по одной из копошащихся на дереве фигур. Злоумышленники с горестным визгом посыпались с веток. Было слышно, как они трещат по кустам, разбегаясь, точно мыши из потревоженного мешка с зерном, стучат каблуками, взбираются на заборы. И вдруг калитка распахнулась изнутри, и из нее, не торопясь, даже вальяжно, появилась нахальная фигура в куцем пальтишке, картузе и ботинках, просящих каши. Выглядел наглец вполне обычно, если бы не выпирающий причудливыми холмами живот: за пазухой было полным-полно чужих яблок, а он, гад, даже не думал прятаться. Вразвалочку подойдя к Остапчукам, он скинул картуз: — Мое почтение, Иван Саныч. Желаете? – И, вытащив из-под рубахи сочное налитое яблочко, протянул сержанту. Этого Остапчук стерпеть не мог. Уточнив у жены, дойдет ли она одна, и получив заверение, что дойдет, он крепко ухватил воришку за холодное ухо и потащил, не слушая возмущенных воплей, прямиком в отделение. А там уже было людно: Акимов разговаривал с возмущенной гражданкой Ивановой, в промежутках порыкивая на несовершеннолетнего Маслова, который сидел – нога на ногу, руки на груди кренделем и, задрав сопливый нос, хранил гордое молчание. Рядом с ним на скамейке стояла корзина, полная яблок. Антоновка – как разглядел Остапчук. Гражданка Иванова излагала леденящую душу историю о пропаже новенькой, только что купленной сковороды «чугунной, нашлепка вот тут, на боку, арт-Сталинград, ручка ухватистая с дыркой для подвешивания, распиленная для удобства», которая была оставлена на общей кухне остывать после торжественного ритуала прокаливания. — Новехонькая, – со слезами в голосе причитала женщина, – третьего дня купила. И без присмотра сковородка была-то – ну, от силы с полчаса, и никого чужого на кухне не было, дочка забегала чаю согреть. Что же такое творится-то, на нищету позарились! Только голову приподняла, граждане, старая-то сковорода еще от мамаши моей осталась, с до революции еще! Акимов, с выражением безнадеги на лице, добросовестно записывал все подряд. Остапчук даже хмыкнул – учишь его, учишь… — Ты, гражданка Иванова, не переживай, – внушительно заявил Иван Саныч, – найдем твою сковородку, если будет на то счастливая удача. Тут сама видишь, что происходит, – он для наглядности потряс захваченное ухо, – волна преступности… — Все у вас хиханьки, – проворчала пострадавшая. – Вы найдите сперва такую сковородку, потом зубоскальте. Галина ваша за пропажу такую голову бы вам отъела! — Ну-ну… — А, – отмахнулась Иванова, расписалась, где указано, и ушла. Акимов, разминая затекшую шею, с наслаждением разогнулся. И удивился: — О, и Приходько тут? — Сам видишь. Сидеть! – скомандовал Остапчук, и Санька устроился рядом с Масловым, задрав свой нос рядом с его. – В чужом саду яблоки воровал, да не один. — Остальные где? — Разбежались. — А этот что не убег? Саныч осекся, недоуменно поскреб подбородок: — А точно. Приходько, ты чего не сбежал? — Больно надо, – не без презрения отозвался тот. — Ага. – Акимов поднял бровь, глянул на Остапчука. Тот спросил, кивнув на Маслова: |