Книга Самый приметный убийца, страница 85 – Валерий Шарапов

— Давай еще раз: не поднимайся на голубятню, поняла?

— Да сто раз уж поняла, отстань.

— Ничего, выслушаешь в сто первый. Встретились внизу, у забора, приняла крысиный яд – и ушла в быстром темпе. Поняла?

— Пожарский, я тебе сейчас по голове надаю. И так не получается ничего, и ты тут… матушки мои! Веснушки-то забыла!

Пришлось бежать обратно домой, судорожно наводить недостающие точки чернильным карандашом под удивленным взглядом мамы.

— Потом расскажу, потом, – торопливо пообещала Оля, чмокнула родительницу в щеку и сбежала вниз по лестнице.

Теперь пришлось прибавить шагу: до назначенного времени оставалось двадцать минут, а надо прийти раньше крысюка. Последние несколько сотен метров проделали уже бегом. И все-таки опоздали: на голубятне уже горел свет – то ли свечка, то ли лампа.

— Не поднимайся, – в тысячный раз напомнил Колька, нащупывая в кармане Воронин нож. – Крикни снизу, постучи, что хочешь делай, только не поднимайся.

— Интересный какой. Что же мне, орать на всю Ивановскую? Да и шум там какой стоит – не докричишься, – пробормотала Оля, ежась. Как будто ей самой хотелось туда.

— Так, отбой, идея! – прикинув что-то в уме, заявил Николай. – Ты жди у забора, отойди чуть поодаль, чтобы не под фонарем. Я сейчас.

Отодвинув доску забора, быстро и бесшумно скользнул на участок. Послышался шорох, волочение, снова отодвинулась доска, Колька высунул голову, чуть присвистнул:

— Я лестницу убрал и спрятал. Кинь камень в дверь – он услышит.

— А как же…

— Захочет – спрыгнет, тут невысоко. Или пакет сбросит. Все, я ховаться. – И скрылся.

Оля постояла несколько минут, приходя в себя и приводя дыхание в порядок.

«Спокойнее, главное – проще и спокойнее. Строй свою глупую физиономию и не вздумай возить по лицу руками – веснушки размажешь. Ну, пора», – и она отодвинула доску забора.

Лестницы не было, наверху самозабвенно ворковали поочередно голуби и их преданный любитель. Оля бросила в закрытую дверь сначала один, затем второй камушек. Наконец, она отворилась, показалась белобрысая голова:

— А, ты уже тут? Поднимайся.

— Лестницы нет.

— Как нет? А куда… ну вот. Ладно, я сейчас, тужурку надену.

Он ловко, по-кошачьи спрыгнул на землю, с удивлением осмотрелся:

— А я еще когда понял: кто-то тут лазает. Что за народ? Отвернуться нельзя, последнее стибрят. – Он потянул Олю за рукав: – Пойдем в подсобку, все там.

— Я подожду тут, – попыталась возразить она, но отказ явно не принимался:

— Пойдем, пойдем, чего мокнуть-то.

Как назло, дождь зарядил с удвоенной силой – странно было отказываться, не вызывая подозрений. И Оля решилась.

Внутри «товарищ Валентин» зажег свечку и принялся шарить по углам, бормоча «Куда я его дел-то… а, вот. Нет, не то… где же это» и переставляя Олю, как мебель, то туда, то сюда. Само собой получилось, что она оказалась зажатой в угол, а между ней и выходом очутился этот крысюк белобрысый.

— А вот и наш пакетик. – Он опустил его ей в карман и тотчас, оставив клоунство, уже без церемоний запустил свои грабли под Ольгино пальто.

— Не трожьте!

Он ничуть не смутился.

— Ну, чего ты как маленькая? Вот надо будет втереться в доверие к гаду какому-нибудь – и что делать будешь? Надо все уметь. Ко всему надо быть готовой заранее. Вот попадешь в застенки – а там мало ли. Лет-то тебе сколько, пора уж, а? Ну, что ты. – А сам все шарил и шарил, тянул и тянул. – Посидим, а если опытная, то и прилечь можем. Смотри, как раз сенцо есть, мягкое, – приговаривал он и все лез своими лапами, и это было так противно, как будто рук у него было не две, а все восемь, как ног у паука.