Книга Короли городских окраин, страница 17 – Валерий Шарапов

Хотя Давилке было сейчас важно, чтобы мальчишка не струсил, а, наоборот, убедился, что проникать в чужие квартиры легко и безопасно. Первая кража посадит его на крючок, а страхом разоблачения его можно будет подхлестывать потом, если вдруг заартачится идти на новое дело.

Колька не струсил – он, как в тумане, натянул протянутые Давилкой перчатки, сжал в руке перочинный нож. Он легко взобрался на Давилкины плечи в черном драпе. Мягким ударом оторвал оконную рейку и кончиком ножа скинул крючок с петли. Форточка распахнулась от порыва ветра, Колька торопливо подтянулся и нырнул в узкий проем, чтобы не попасть под любопытный взгляд из окон напротив.

Давилка все рассчитал верно: в зимних сумерках тень от высокого тополя прикрыла возню под окном: ему оставалось только обогнуть дом и замереть у соседнего подъезда в ожидании.

Через десять минут дверь в подъезде гулко бухнула, худенькая фигурка в просторном ватнике торопливо вылетела на улицу. Давилка догнал Кольку и размеренно зашагал рядом.

— Никто тебя не видел?

Но тот не мог ответить – огромный карамельный ком занимал сейчас весь Колькин рот. В душной комнате под мяуканье кошек Колька насыпал в карманы из ближайшего мешка ровно столько крупы, сколько у него забрал грабитель. Больше года не видавший конфет, он не удержался и запихнул в рот липкие пыльные карамельки из вазочки. От незнакомого азарта и пьянящего сладкого вкуса леденцов вялость как рукой сняло.

В следующем дворе Давилка придержал его стремительный шаг, дернув за рукав.

— Завтра вечером жду тебя у кинотеатра «Родина», сделаешь то же самое в другой квартире. Возьми мешок, квартира богатая. Консервы, масло, колбасу заберешь себе.

По дороге Колька решил, что ни к какому кинотеатру он не пойдет ни завтра, ни послезавтра. Осознание сделанного окатило, как ушат холодной воды, по спине побежал холодок от страха, что узнают, арестуют и отправят в колонию, а соседи будут перешептываться за спиной у матери. Дома он высыпал гречку в газетный кулек, сунул вместе с тушенкой матери и нырнул под одеяло, чтобы избежать расспросов, почему так поздно и где отцовский картуз. Мама аккуратно гремела посудой на кухне, шикала вполголоса на капризничающую Наташку. Он же мелко вздрагивал, то от накатывающей тошноты после избытка сладости, то от воспоминаний о кошачьем смраде в темной чужой комнатушке.

Неожиданно позвонили в дверь. Колька сжался в комок под одеялом, застыл от жуткой уверенности, что это пришли за ним из милиции. Но в коридоре зазвенел пронзительный голос соседки, Анны Филипповны:

— Тоня, дай взаймы до понедельника щепотку чая, как карточки получу, отдам.

— Тише, Коляша спит после смены. Сами сидим на пустом кипятке, нету.

— Ты представляешь, Светка ножом сломала буфет и съела остатки сухарей из пайка. Остались до понедельника без крошки. Уж я ее лупила, лупила! Вот за что мне это? Мало что племяш на голову свалился, да еще девчонку чужую подобрал и ко мне в дом притащил объедать. Послал же Бог наказание!

— Ну не говори так, это же дети, им тяжело голод переносить! У меня Наташа плачет каждый день, сухарик просит, сердце аж разрывается, – робко возразила Антонина.

— У тебя хоть родные детишки, а мне нахлебников приходится кормить, от себя отщипывать. Повезло вам, что Колька работает, вон и гречку едите, – острый нос соседки учуял запах с кухни.