Книга Берег суровых штормов, страница 26 – Сергей Иванович Зверев

Листовой замолчал. В комнате было слышно лишь только, как за стеной еле слышно гудит генератор. Давыдов молча поднял пустой стаканчик. Листовой, понимая, сделал то же самое.

— За твой тыл, Паша, – глухо сказал командир.

— За наш тыл, командир, – спецназовец.

Они не стали наливать снова в стаканчик алкоголь. Не время. Они чокнулись, стукнув не стаканчиками, а кулаками, и смяли стаканчики, бросив их на стол. Но в этом жесте было нечто большее, чем просто ритуал. Это было молчаливое признание, что даже у стальных солдат, у тех, кто смотрит в лицо смерти, есть самое уязвимое и самое сильное место – тот самый тыл, где ждут. Где живут. Где любят. Давыдов поднялся из-за стола и вспомнил ту девушку, Лизу, которую привел познакомиться с ним Максим перед отъездом.

«Нет, – подумал Андрей, – мне тоже любая не нужна, мне тоже нужна особенная…»

— Джерри, – Ньюман протянул радисту листок бумаги с коротким текстом. – Как только появится связь, срочно свяжись с командованием и передай эту радиограмму.

Еще не рассвело, но небо над океаном уже светлело. Волнение по-прежнему было сильным, но оставалась надежда, что через несколько часов, хотя бы к полудню волнение уменьшится. В такую погоду сложно не столько выйти в море и плыть по нему, сколько пытаться высадиться на незнакомый берег. Спецназовцы уже бежали к бухте, где покачивались три моторных катера, рассаживались, держа наготове оружие и укладывая баулы со снаряжением, которое может пригодиться во время операции.

Три катера отвалили от деревянного временного пирса и пошли к выходу из бухты. Суденышки подпрыгивали и падали среди небольших волн, разбрызгивая соленую пену. Но вот показался выход из бухты, и каждый понял, что сейчас начнется самая страшная болтанка. Высокие волны скрывали один катер от другого, а через несколько минут скрывали уже и сам остров. Ньюман на переднем катере почти не отрывал глаз от компаса, пытаясь вести суда в нужном направлении. И теперь стало понятно, что сделать это будет сложно, если не утихнет волнение.

Американцы шли первыми. Их катера, низкие и широкие, с мощными двигателями, подпрыгивали на волнах и через мгновение падали в водяную яму между волнами. Руки спецназовца, управлявшего катером, сжимали штурвал с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он не вел катер – он боролся с ним, постоянно подруливая, чувствуя, как винт на миг срывается в воздух, с воем пробуксовывает и катер, теряя управление, стремится лечь бортом на встречную волну. Брызги, как соленые плети, хлестали по щекам, слепили глаза.

Катер с советскими спецназовцами шел следом, держась чуть левее. Давыдов чувствовал, как с глухим стуком и вибрацией корпус катера принимал удары на себя. Невольно думалось, что еще один такой страшный удар – и раздастся треск ломаемых перегородок, вода хлынет внутрь и суденышко мгновенно зароется в воду носом и пойдет ко дну. Лейтенант Новицкий стоял, расставив ноги, впиваясь взглядом в линию горизонта, которую то и дело скрывал вздымающийся водяной горб очередной волны. Спецназовец не смотрел по сторонам. Он не отрывал глаз от водной поверхности перед катером, где мелькали суденышки американцев, и старался вести катер перпендикулярно волне. Он управлял умело, скорее даже инстинктивно переносил тяжесть, гасил крен, ловил момент для подхода к следующей волне. Прошло около часа, и каждый из спецназовцев уже пытался уловить новые звуки – зловещий гулкий грохот волн о скалы, звуки прибоя.