Книга Берег суровых штормов, страница 71 – Сергей Иванович Зверев

— Безнадега?

— Не совсем. Есть идея. Понимаешь, Валерий Михайлович, есть у меня подсказка моей интуиции, что и у террористов не все пошло по плану. Конечно, есть у них и запасной вариант, и план на случай нарушения плана. Но сейчас что-то не так, и они не будут бросаться к цели очертя голову. Они будут выдерживать паузу и чего-то ждать. И на побережье они соваться не будут.

— Но ведь террористы, таким образом, теряют время и дают шанс найти их, перекрыть им путь к намеченному месту?

— Нет, они уверены, что мы не знаем точки, в которой они совершат теракт, – покачал Давыдов головой. – Они могу рассыпать свои силы, эту акцию может вообще выполнить один человек, и он не обязательно с самого начала в группе этого Хакима. Американцы прислали информацию из досье этого известного террориста, но нам мало что из этого поможет. Самое главное, что он стоит за несколькими терактами и до сих пор не пойман. Это о многом говорит.

— И что ты намерен делать, Андрей? – хмуро спросил Плахов.

— Выполнять приказ, – коротко ответил Давыдов и подвинул к себе чистый лист бумаги из стопки на столе Плахова. – Я сейчас набросаю радиограмму. Зашифруй и отправь моему командованию. А я вернусь к американцам и посмотрю, что еще можно предпринять.

— Я бы помог тебе, но договоренности и условности. Мне запрещено командованием американского флота приближаться к зоне проведения учений ближе чем на две морские мили.

— Разберемся, – поднимаясь, улыбнулся Давыдов и протянул капитану листок. – Не впервой! – И, уже сбегая по трапу к поджидавшему его американскому катеру, Давыдов понял наконец, как ему поступить. Он догадывался, где искать террористов.

Лазурная безмятежность Филиппинского моря была обманчива. Не зря эти воды называют родиной тайфунов. Но сегодня, после трехдневного шторма, море успокоилось, как будто отдыхало после безумной пляски. Солнце, клонящееся к закату, потопило горизонт в золоте и пурпуре, а бриз лишь рябил поверхность воды, словно шелковую гладь. Но в этой идиллии таилась гнетущая тишина, предвестник крови.

Два быстроходных катера, оставляя буруны пены за кормой, рассекали залитую багрянцем воду. На одном, меньшем и более маневренном, стоял Хаким. По привычке трогая пальцами шрам возле левого глаза, знаменитый террорист в задумчивости смотрел вперед, где на границе горизонта очертания островов еще сливались с облаками. В катере с ним были восемь человек – самые близкие, проверенные, те, с кем Хаким не раз выполнял сложные и опасные заказы, полученные от людей, правящих этим миром. Он всегда выполнял взятые на себя обязательства, и за это его ценили те, кто хотел влиять на этот мир, прогибать его под себя. Эти люди – его «тень», его личная гвардия. Это не наемники, это преданные псы, вскормленные одной с хозяином пищей – идеей тотального разрушения. Что такое окружающий мир? Иллюзия для тех, кто им не правит, от кого ничего не зависит в этом мире. А от Хакима зависело. Зависело так много, что к нему с уважением относились те, кто платил ему за «работу». Для этих людей важно было то, что Хаким и ему подобные не имели никаких идеологических убеждений. Даже исконная вера была для них скорее привычным атрибутом жизни, нежели указующим перстом.

Второй катер, пошустрее и переполненный, шел чуть позади. Там царила иная атмосфера. Дюжина наемников, потных, возбужденных недавней «успешной» операцией по «отражению нападения» на «Трейдвинд», разряжали адреналин. Они курили, перебрасывались грубыми шутками, хвастались. Они не знали, что вся их миссия была грандиозным спектаклем, разыгранным для того, чтобы их лидер мог под шумок и панику проникнуть на судно и извлечь тот самый «груз», заботливо спрятанный в сиднейском доке во время «ремонта». Они были пешками, которые отыграли свою роль. Они сделали грязную работу и больше не были нужны, они были даже опасны, потому что знали слишком много об этой операции.