Книга Ночное плавание, страница 82 – Меган Голдин

Она достала набор для изнасилования и вынула его содержимое: пакеты для улик, наборы для сбора мазков и стопки бланков. Все с одинаковым штрих-кодом. Все собранное должно быть тщательно запротоколировано и отслежено на случай, если будет представлено в качестве доказательства в суде, совсем как результаты осмотра Келли Мур были представлены Митчем Элкинсом в составе обвинительного дела.

— Тело жертвы сексуального насилия – это место преступления, – сказала медсестра Райс. – Моя работа – утешать жертву и лечить ее травмы, одновременно методично собирая улики таким образом, чтобы обеспечить порядок хранения и передачи вещественных доказательств и сократить перекрестное загрязнение. Я одновременно и следователь-криминалист, и медсестра. Как вы можете себе представить, это шизофрения; две работы – полярные противоположности.

Она рассказала Рэйчел, что часто бывает первой, кто задает жертве вопросы об изнасиловании, и ее работа заключается в том, чтобы точно документировать каждый аспект сексуального насилия. Если она допустит ошибку при сборе улик или записи показаний, это может навредить потенциальному обвинению. Адвокат защиты будет искать любую дыру в версии обвинения, включая предполагаемые несоответствия в заявлениях жертвы изнасилования медсестре и полиции, чтобы выставить жертву лгуньей.

— Недостаточно того, что жертва говорит, где и как преступник проник в нее. Нам нужно знать целый ряд довольно тяжелых подробностей, которые мы максимально точно документируем в этих бланках. Потом мы переходим к физическому осмотру.

Медсестра Райс объяснила, как одежду жертвы помещают в пакеты для улик, совсем как прозрачные пластиковые пакеты с одеждой Келли Мур, которые Элкинс представил в суде днем. После этого под жертву подкладывают стерильный бумажный лист, чтобы зафиксировать следы улик, такие как волосы, волокна и телесные жидкости.

— Когда все это зафиксировано и упаковано, мы осматриваем каждый дюйм тела жертвы, от макушки до пальцев ног. Мы документируем каждый синяк, царапину и ссадину. Мы удаляем все посторонние лобковые волосы, сперму, волокна. Все, что находим. И берем мазки и образцы собственных лобковых волос жертвы для сравнения.

— Вы фотографируете жертву? – спросила Рэйчел.

— Если жертва согласна, мы фотографируем все царапины, ссадины, синяки. Мы используем камеру, которая называется кольпоскоп, чтобы сфотографировать внутренние повреждения. Разрывы на гениталиях. Все, что может быть доказательством сексуального насилия.

Она объяснила, что после сбора доказательств решаются медицинские вопросы. Жертве предлагают таблетку экстренной контрацепции, если существует риск беременности, или лекарства от ВИЧ, сифилиса и других ЗППП, если это необходимо. Ответив еще на несколько вопросов, медсестра Райс посмотрела на часы.

— Мне пора идти. Надеюсь, вы получили, что хотели, – сказала она Рэйчел, упаковывая набор для сбора образцов и убирая его обратно на верхнюю полку шкафа в смотровом кабинете.

Она вывела Рэйчел через распашные двери заднего входа в отделение неотложной помощи, которые вели к отсеку для машин скорой помощи, а затем на парковку. В отсеке для машин стояли два фургона скорой. Рядом с ними фельдшер протирал носилки. Он поприветствовал медсестру Райс, и они немного поболтали.