Книга Не засыпай, страница 111 – Меган Голдин

— Тед мертв, – наконец произносит она. Ее веснушчатое лицо от скорби покрывается морщинами. Свежие слезы стоят в ее глазах.

— Мертв? – еле слышно выдыхаю я. Они обе рыдают.

Их печаль заразительна. Слезы бегут по щекам, а грудь словно налилась свинцом от горя.

Я не знаю, почему я так эмоционально отреагировала. В конце концов, я даже не знаю, кто такой Тед, кроме того, что доктор Бреннер, по всей видимости, считает его моим другом. Я пришла в офис, чтобы найти его.

— Все, должно быть, шокированы, – мой голос дрожит.

— Мы раздавлены. Мы даже представить не можем, через что вы проходите. Вы и так через многое прошли, Лив. И теперь это… – ее голос осекается.

Ее слова эхом отдаются в моей голове, которая внезапно начинает кружиться. Доктор Бреннер тоже упомянул травму в моем прошлом. Я покачнулась. Обе женщины хватают меня, словно боятся, что я упаду.

— Мы должны принести ей чего-нибудь попить.

Они провожают меня в офисную столовую, где кто-то выдвигает для меня белый стул за столом такого же цвета, а кто-то приносит кока-колу.

— Чтобы поднять сахар, – говорит женщина, отдергивая алюминиевый язычок и протягивая мне шипящую холодную банку.

Я делаю несколько глотков и отставляю банку в сторону, наблюдая, как коллеги успокаивают друг друга долгими утешающими объятиями. Кто-то включает огромный телевизор, висящий на стене в столовой. Электронная музыкальная тема послеобеденной программы новостей звучит по всему офису.

— Полиция раскрыла имя человека, убитого прошлой ночью во сне в квартире в центре города, – сообщает диктор. – Это Эдвард «Тед» Коул, руководитель журнала «Культура». Полиция сообщает, что начато расследование в отношении его…

Имя эхом отдается в моей голове, а на фоне ревет телевизор. Тед мертв. Вот почему он не пошел со мной на прием к доктору Бреннеру.

Кадры мелькают на экране, показывая написанное кровью на окне слово «ПРОСНИСЬ!»

У меня на запястье такая же надпись, в точности так, как сказал человек, который позвонил мне в ту мрачную квартиру в подвале и выдвигал эти гнусные обвинения. Он предположил, что я убила кого-то этим утром. Я задыхаюсь, когда понимаю, что Тед, должно быть, и есть этот «кто-то». Возможно ли, что я убила того самого человека, которого оплакивают все в этом офисе?

Я никак не могла его убить. Я не агрессивна. Я теряю сознание при виде крови. Смешно даже думать, что я могу нести за это ответственность. Но Тед мертв, в памяти образовалась большая черная дыра, а на коже написано то же слово, что было намалевано на месте преступления.

Глядя в окно, я пытаюсь осмыслить все, что произошло с тех пор, как я пришла в свой офис. Внизу на улице пешеходы, направляясь домой с работы, толпятся на тротуарах, словно суетящиеся муравьи. Этот вид открывался передо мной уже тысячи раз. Теперь мне кажется, что я смотрю на него из другого измерения.

В окне появляется отражение рыжеволосой женщины в клетчатой юбке.

— Я так сожалею о вашей утрате, Лив, – произносит она, стоя позади меня.

— Спасибо, – отвечаю я, не оборачиваясь.

— Несмотря на то, что вы с Тедом разорвали помолвку, это должно быть невероятно больно. Он всегда восхищался вашим талантом и тем, как вы поднимались по карьерной лестнице в журнале, – запинается она. – Наверное, я просто хочу, чтобы вы знали, что я здесь на вашей стороне. Мы все.