Книга Тени южной ночи, страница 14 – Татьяна Устинова

— Куда — сюда? В издательство?..

— Нет, в наш мир. В нашу жизнь.

Маня снова сняла очки и стала протирать. Потом полезла пятерней в короткие волосы и стала чесать голову — признак крайней растерянности и душевной смуты.

Волька, дремавший посреди кабинета, задрал голову и навострил уши.

Анна вернулась за стол, сложила руки. Свет плескался в необыкновенном перстне, и блики мешали Мане, сбивали с толку.

— Анна Иосифовна, я правда… Я ничего не поняла.

— Чего именно?

— Вы же разумный человек! Вы материалист! Бизнесмен! Издательство процветает! Вы составляете таблицы! И считаете деньги! И вдруг начинаете толковать про какие-то… высшие силы и предназначение!.. И про Творца! Вы правда… верите во все это?

Анна перевела на нее взгляд.

— Не верю, а точно знаю, Маня. Мир устроен очень разумно и логично. Мало кто об этом подозревает, потому что всем лень приобретать необходимые знания и додумывать до конца.

— Анна Иосифовна, вас что, завлекли сектанты? Или вы теперь еще и хиромант? Или как они называются?

— Понятия не имею, о ком ты спрашиваешь.

— Да, но Алекс утверждает, что моя писанина — треш для болванов!

— Маня, прошу тебя не говорить на обезьяньем языке.

— И что мне давно нужно бросить писать!

— Маня, тебе давно пора начать писать. Всеми силами я пытаюсь тебя к этому сподвигнуть, а ты упираешься, и тоже всеми силами. Я не могу понять почему.

— Анна Иосифовна, я пишу… просто потому, что пишу. Иногда выходит ничего, иногда совсем плохо, но это не означает, что некие высшие силы ждут каждого моего романа! Что вы говорите?!

— Что мир устроен разумно. И логично. Ты нужна миру, чтобы люди, его населяющие, читали твои книжки.

— Зачем?! Алекс говорит, что…

— Ах, избавь меня, пожалуйста, от цитат из Алекса.

— Но он… на самом деле писатель! Из нас двоих только он и есть писатель, а я графоман и фантазерка.

— Очень хорошо, только почему ты не пишешь? Все графоманы выдают горы текста. А от тебя невозможно дождаться одной книги в год!

Маня совсем растерялась.

И призналась:

— Я не знаю.

— Если тебе будет интересно, я когда-нибудь расскажу тебе о предназначении Алекса. У вас они совсем разные, тут ты права. Не нужно прилаживать свое личное предназначение к нему. Ты не приладишь. Хочешь чаю, Маня? Мне привезли превосходный китайский, красный. Специально для тебя.

Маня знала свою издательницу много лет, и за все эти годы так и не привыкла к ее манере мгновенно переходить от заоблачно сложных вопросов к самым простым и приземленным.

— Нет, подождите, давайте еще поговорим о… моем предназначении!

— Пока достаточно. Ты подумай над тем, что я тебе сказала. Подумай всерьез.

Анна велела секретарю подать чай, вышла из-за стола и стала смотреть в окно.

Ее окна выходили во внутренний двор издательства, где был разбит чудесный маленький садик. Зимой там ставили елки и снеговиков, а сейчас цвели пионы и маки. К макам ежегодно подсаживали васильки, чтобы в центре Москвы получался настоящий деревенский луг.

Маня этот садик обожала.

— Ты должна уехать, — не оборачиваясь, отчеканила Анна. — Подальше. Я все знаю. Из своей деревни ты моментально примчишься обратно и будешь заниматься чем угодно, только не романом.

«Чем угодно» означало, что Маня опять затеет детективное расследование. Должна же она узнать, кто задушил бедолагу Толяна Истомина подушкой в собственной гримерной!..