Книга Тени южной ночи, страница 36 – Татьяна Устинова

— Он ведь отсюда родом? Из Пятигорска? — осторожно спросила Маня.

— Я из Пятигорска, а он железноводский. Он сюда в училище приехал, у нас училище знаменитое, все Кавминводы отсюда поваров набирали раньше, на все курорты. А Толя круглым отличником учился. Его сам Дзасохов открыл, наш знаменитый повар, талант его увидал. А Дзасохов в Америке президентов и королей кормил в свое время!..

— А потом вы в Москву переехали, да?

— Куда там мы переехали, ничего мы не переезжали!.. Толе в Москве шефство предложили, это когда он уже всяких конкурсов навыигрывал! Вон дипломами вся зала завешана, можете посмотреть! И кто-то там его увидал, в Москве этой, и говорит, что если ему программу телевизионную сделать, так будет он полная и окончательная звезда, как этот самый Джейми Оливер, что ли, или Хестон Блюменталь!

Маня шумно вздохнула — так дико прозвучали имена знаменитых шефов в беседке, где на перилах сушились ковры и сидел не по-южному толстый кот.

— Программа у него хорошая была, — соврала Маня. — Смотрят ее, мне кажется.

— Все смотрят! — с ненавистью согласилась Наталья. — И соседи, и родственники, и учителя в школе, пока сын учился, смотрели, и у меня на работе тоже!..

— Ну, значит, он стал настоящей звездой, да? Как Хестон Блюменталь?

— Скотиной он стал и мерзавцем последним.

— Так не бывает, — быстро возразила Маня.

— Да вы-то откуда знаете?! У вас тоже программа, что ли? И вы тоже звезда в интернете и на телике?

— Нет у меня программы, но…

— Вот и не говорите, чего не знаете!.. Первым делом ему продюсер велел новую жену подобрать. Старая, говорит, твоя, для рекламы не годится, уж больно проста и неказиста.

— Да ладно, — басом сказала Маня Поливанова.

— Прохладно!.. Ну, поговорили мы тогда с Толей, странно нам обоим это показалось, да ладно, ради денег чего не сделаешь, а денег наобещали целый воз. Нашли они там ему какую-то красотку. Сделали фотки, напечатали кругом. В Сеть выложили. Мы-то как жили, так и живем, только вроде я уже больше нигде не свечусь, а он вроде как везде один ходит! Жена-то не я, а та красотка.

— Дикость и чушь. — Маня запустила руку в короткие волосы, что являлось признаком крайнего замешательства.

— Да в Москве вашей за что ни возьмешься, все дикостью обертывается!

— И что? — поторопила Маня. — Он перестал приезжать, да?.. Ушел от вас?

— Ведь и ушел-то не сразу! Так он вверх карабкался, сил никаких смотреть не было. Приедет никакой, ну, я ему баню сразу топлю. У нас на юге не очень принято, а он любил. Попаримся, сядем вот тут в тенечке, а жара!.. Ну вот как сегодня! Так мы халаты поскидываем, с улицы-то не видно, забор глухой, и виноград разросся! Сидим голые, пьем нарзан холодный — я всегда запас держу — и вот мечтаем!.. Как Толя денег заработает, домик побольше купим, и чтоб сад с черешнями — очень ему хотелось, чтоб черешни на участке. Ну, в Москве чего-нибудь тоже прикупим, чтоб там не по гостиницам мотыляться. А потом он шефом в ресторан пойдет. Это дело трудное, жуть просто, но ему-то нравилось! А потом уж окончательно в Пятигорск вернется и здесь собственное заведение откроет — с отличной кухней, со всякими затеями! Лучше наших кавказских продуктов, Толя говорит, никаких нет. Днем с огнем того не сыщешь ни за какие деньги, что у нас на базаре за полтинник можно взять!